В бездну бесконечного предстепительства, где свет и тьма переплетаются в неестественному спектру, жил маленький Патар. Он верит, что все вокруг искажено, но его мысли подвластны лжи правителя. Несмотря на страшные предостережения, он шагает по опасному пути, ощущая тихую надежду между роковым шепотом....
Парень время от времени позволял ей явиться — ту же большую нужду на ходу уже не справить никак. И что самое страшное — чёрный дым с каждым разом появлялся всё ближе и ближе. От тех изначальных двух десятков шагов постепенно осталось от силы шесть-семь.
А потом тьма и вовсе перестала исчезать. Уход за угол больше не помогал. Стена чёрного дыма выползала из-за поворота и двигалась следом за парнем, с той же скоростью, что и он. Теперь расстояние до тьмы сократилось всего до пяти шагов. Пока идёшь, разрыв сохраняется, но стоит остановиться, и клубящаяся чернота тут же начинает приближаться.
Копьё, топор, факелы Айк бросил ещё в самом начале. Колчан с луком чуть позже. Нести лишнее на себе в лабиринте нельзя. И не зря я собрал ему с собой так много воды. Еда закончилась первой.
И тут пришёл шёпот.
В какой-то момент, разбираясь на перекрёстке в своих прежде поставленных метках, Айк, привыкший к постоянному присутствию рядом тьмы, подпустил её слишком уж близко. Внезапно раздавшийся голос заставил подпрыгнуть от неожиданности.
Парень поспешно отскочил от клубящейся подгонялки, но голос никуда не исчез, а только лишь сделался тише. Разными словами и не всегда внятно голос, не переставая, твердил об одном и том же: сдайся, отсюда нет выхода, не мучай себя, не трать время, познай боль, лишь настоящая боль может помочь.
Сначала Айк не особо расстроился. Ну бубнит и бубнит. Привыкну. Но уже через пару дней он поменял своё мнение. Вызывавшие когда-то лишь ухмылку слова, сейчас гнётом давили на оголодавшего, невероятно уставшего парня.
