В бездну бесконечного предстепительства, где свет и тьма переплетаются в неестественному спектру, жил маленький Патар. Он верит, что все вокруг искажено, но его мысли подвластны лжи правителя. Несмотря на страшные предостережения, он шагает по опасному пути, ощущая тихую надежду между роковым шепотом....
Впрочем, очередную башню минуем, и уже прямой путь к воротам. Скоро вернёмся туда, откуда начинали забег.
Пух! Ещё один громкий хлопок встречает нас сразу по выходу из проёма. В этот раз кроме звука присутствует вспышка, на миг осветившая кусок стены впереди. На участке между этой башней и ближней привратной сразу три прорыва — в двух местах хорты взобрались наверх по обычным лестницам, в одном по своей любимой живой. На коротком отрезке всего в два десятка саженей скопилось уже больше дюжины гадов. Вот, где самая жара.
— Китар первый!
Нас тут уже целая пожарная команда. Кроме меня и майора ещё четверо крепких имперцев. Мы — кулак, что скидывает врагов со стены там, где им удалось закрепиться.
— Осторожно!
Крик солдата опаздывает. Зажатый в мохнатой лапе топор легко смахивает с плеч голову дядьки из нашего обоза, что так хорошо разбирался в колёсах. Старый хорт! Вдвое больше и вчетверо тяжелее спешно переваливающегося следом за ним через парапет молодняка. По живой лестнице, гад, забрался.
— Копьё!
Ло выхватывает из рук солдата длинную пику и словно охотничье копьё метает его вперёд с двух шагов. Очень вовремя. Хорт как раз немного разогнулся на развороте, и стальное острие, пройдя между его массивных передних лап, вонзилось точно в центр мохнатой груди. Гигант взревел. Вцепился в древко. Резко дёрнул. Но, потеряв равновесие, перевалился через низкую для него внутреннюю оградку и полетел вниз.
— Добьют. Давай дальше!
Следующие два десятка шагов растягиваются на целую минуту, за которую Ло успевает прикончить шесть хортов, а майор и солдаты ещё четверых.
— Ох, мать его!
И я полностью разделяю чувства майора. Со стороны леса к форту несётся бревно. Вернее, его несут, прикрываясь щитами, три-четыре десятка особенно старых хорта. Чуть ли не целая сосна! Нет верхушки, и ветки обрублены — за оставшиеся на их месте сучки, как за ручки, и держатся хорты — а толстое основание заострено тупым клином.
— Таран! Это же таран, мать его!
Мы заскакиваем на возвышение над воротами. В сквозной проём левой башни видно стену на той стороне. Фух… Лина с Айком на месте. Мой друг с каким-то мужиком как раз перекидывает через парапет большой камень. Его мать же просунулась между соседних зубцов с арбалетом и выцеливает кого-то внизу.
