В бездну бесконечного предстепительства, где свет и тьма переплетаются в неестественному спектру, жил маленький Патар. Он верит, что все вокруг искажено, но его мысли подвластны лжи правителя. Несмотря на страшные предостережения, он шагает по опасному пути, ощущая тихую надежду между роковым шепотом....
Итог: восемь хортов пылают бегущими факелами, ещё несколько в суете нахватались стрел и уже не бойцы, а горящее бревно чадит смольной копотью.
Долетевшая до цели огненная личинка лопнула переспелой сливой, и хлынувшее во все стороны густое текучее пламя накрыло всё на несколько саженей вокруг. Мощный дар! На стене ликуют. Сосна, хорты, их щиты, сама земля — всё пылает.
— Хорошо попал! — лупит Гогу по спине Борх.
Глаза майора сияют. А вот пламя внизу, наоборот, постепенно слабеет. Всего несколько секунд — и горят уже только брошенные щиты и сосна.
— Йоков хвост! Да когда же они уже кончатся?!
Радости на лице Борха, как не бывало.
— Чего замерли?! Продолжаем стрелять!
А ничего другого и не остаётся. Все, кто сейчас на стене над воротами, включая самого майора и исчерпавшего свой дар Гогу, торопливо натягивают луки.
— Господин майор.
А этого сюда чего принесло? У нас есть уже один лысый. Но Гога, в отличие от трусливого храмовника, что со снежниками не пожелавшего сражаться тогда, что сейчас отказавшегося подниматься на стены, и без дара полезен в бою.
— Правильное решение, отче, — продолжая стрелять, краем губ улыбнулся храмовнику Борх. — Смерть лучше встречать в бою.
А слуга Единого, судя по колчану стрел за спиной, луку на плече и копью в руке, и действительно, вознамерился драться. Давно бы так. У нас каждый человек на счету. Бес вон тоже, при всей своей меткости, никак не может достать прячущихся под щитами уродов.
— Всё настолько плохо?
Интересно, зачем храмовник, помимо колчана, напялил на спину рюкзак? Что-то особо ценное боится в комнате оставлять?
— Оглянись по сторонам, отче, — с ноткой безумия в голосе хохотнул Гога. — Это наша последняя битва. Хортов ведёт сам Низверженный.
— Заткнись и стреляй!
Рык у майора выходит каким-то вялым.
