Автор
В бездушном королевстве, где эмоции вытесняются расчетом и формулировками, глава семьи — бесплотный принц, прятался за лицами своих подданных. Бездушные крики и мольбы защемляли его душу, пока он не нашел способ изменить этот ужас. В мире без чувств, жизнь может быть даже прекраснее без них....
– То есть ты пытаешься мне сказать, что я должен ее трахнуть?
Отец кладет вилку рядом с тарелкой и холодно смотрит мне в глаза.
– Грубить не обязательно.
– Давай называть вещи своими именами. Ты говоришь мне, что я должен трахнуть девчонку, несмотря на то, что мы ненавидим друг друга, и несмотря на то, что вчера она пыталась меня убить, потому что ты боишься потерять свой бесценный союз.
– Вот именно, – говорит он, снова хватаясь за вилку и накалывая виноградину из своего вальдорфского салата. – И не забывай, это не мой союз.
– Точно, – едко произношу я, – сплошное удовольствие.
Поднимаюсь наверх, снимаю плавки и встаю под душ, включая максимально горячую воду. Я не спешу – хорошенько намыливаюсь, мою голову, позволяю воде стекать по плечам.
Я в курсе, что должен «сделать Аиду своей женой» во всех смыслах этого слова, но сомневаюсь, что она жаждет этого после того, как я ее чуть не утопил. Я никогда не был силен в романтике, но даже в самом вольном толковании насильное погружение в воду вряд ли сойдет за прелюдию.
Вообще-то, сомневаюсь, что Аида согласится хотя бы поужинать со мной. Что вполне меня устраивает. Она, скорее всего, ест прямо руками, и будет только позорить меня в приличном месте.
Я слышу, что Аида входит в комнату, но и не думаю выходить, наслаждаясь горячим душем. Пусть хоть задницу отморозит, мне плевать.
Стеклянная дверь душевой запотела, так что я не вижу, что делает Аида, хоть и слышу, как она перемещается по ванной.
Поэтому я вздрагиваю, когда совершенно голая девушка протискивается ко мне.
– Эй! – говорю я. – Какого хрена ты творишь?
– Очевидно, принимаю душ, – отвечает она. – Один мудак окунул меня в бассейн.
– Но здесь я.
– Правда? – говорит Аида, наградив меня равнодушным взглядом. – Спасибо за эту ценную информацию. Подобные проницательность и нюх на эксклюзив, несомненно, обеспечат тебе кресло олдермена.
– Сарказм – низшая форма юмора, – говорю я, подражая самой раздражающей отцовской интонации.
– Учиться у тебя юмору – все равно что спрашивать собаку, как делать аппендэктомию.
Аида тянется через меня, чтобы взять шампунь.
Ее голая рука касается моего живота, и в этот момент я осознаю, что мы, вообще-то, никогда раньше не видели друг друга обнаженными.
Я привык, что девушки мучительно пытаются держать себя в форме, не гнушаясь никакими средствами, – диеты, таблетки, пилатес и даже хирургическое вмешательство. Похоже, ничем таким Аида себя не утруждает.
