Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
Девушка не могла отказать себе в удовольствии – в очередной раз впитать в себя черты лица Егора. Своего мужчины. Господи… Как же всё быстро! Странно. Завораживающе. И так, как должно быть."
"Она не спеша потянулась к нему и соединила их губы. Егор не обнял её в ответ, не прижал. Он позволял ей себя целовать. Приказал и позволил – казалось бы, две несовместимые вещи. Но в их отношениях только так. По-другому, не выходило.
Его губы были теплыми, чуть шероховатыми. Они принимали её поцелуй, даря спокойствие.
– Ты как? – выдохнул он ей в губы, обдав горячим дыханием.
– Хорошо.
Он чуть прищурил глаза, пытаясь рассмотреть в её лице признак лжи. Его не было. Ни одного.
Беркут коротко кивнул, завел двигатель и аккуратно начал движение.
Ника откинулась на кожаную спинку и почувствовала, как мужская рука накрыла её руку.
Сегодня слова были лишними.
То, что случилось пару дней назад, до сих пор не укладывалось у Ники в голове.
Всё начиналось, как обычно. Как и планировалось. Она сходила в магазин, купила продукты и вино. Прибралась в квартире, чтобы чем-то себя занять и не позволять меланхолии и тоске по Егору снова завладеть собой.
Лариса с Ленчиком приехали к точно назначенному времени.
– Смотри, какие мы пунктуальные! – радостно воскликнула подруга и полезла целоваться.
Лёнчик принес с балкона книжку-стол, за которой они и организовали посиделки.
Они успели выпить по одному бокалу, когда у Лёнчика завибрировал сигнал пришедшего сообщения.
Она сидела на диване и вскочить сразу не удалось.
– Какого черта, Лёнчик?!..
Слова застряли в горле, а страх и чувство нереальности обрушились на неё разом.
– Ты должна умереть, – равнодушно сказал Лёнчик, поворачивая голову в её сторону.
Она никогда не видела молодого человека таким. Вся напускная веселость, увальность, легкий дебилизм, присущий большинству качков-амбалов, мгновенно испарились.
