Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
Вероника знала, что когда девочки танцуют приват, у них есть условные сигналы для охраны. Если клиент зарвется, то его выведут под белые рученьки вон. А что будет с ней? Кто ей обеспечит охрану?
Да никто!
– И не дури.
– Дмитрий, ты мне можешь гарантировать, что этот ваш Беркут меня не тронет?
Тонкие губы исказили некогда привлекательное для Ники лицо.
– Милая, да девки сами ноги перед ним раздвигают! Да ротик охотно открывают!
– Мне начхать, что делают другие. Я спрашиваю: в приватном танце мне гарантируют защиту от посягательств клиента? – Ника зло сверкнула глазами.
Дмитрий удрученно покачал головой."
"– С ним никто не будет связываться. Я знаю, что за тебя хлопотал Леонид… В общем, извини, что так получается.
Ни фига себе! Ей только что едва ли не открытым текстом сказали, что если некому Беркуту захочется её поиметь, ни одна душа не придет и не скажет ему «нет».
Чеёёёёрт…
ЕгорЕгор иногда себя сравнивал со зверем. Он чувствовал эмоции других людей. Не всегда, но достаточно часто.
Как только девочка вошла в комнату, он сразу понял – она испытывает страх.
Что ж…
Почти ничего нового.
Они все поначалу испытывают страх.
Потом возбуждение, замешанное на жажде наживы.
Сегодня Егор Беркутов был зверски зол. Иначе не скажешь. День не задался с утра. Впрочем, последние пять лет такое состояние на грани фола для него стало привычным. Но сегодня его всё раздражало и бесило.
Хотелось подраться. Он даже пожалел, что не выставил свою кандидатуру. Конечно, у многих его появление на ринге вызвало бы недоумение, но ему глубоко плевать.
Пока он несся по ночному городу, так и собирался сделать. Когда резко затормозил на своем месте, на стоянке, не передумал. Даже охранники, привыкшие видеть его разным, шарахнулись в сторону, когда он двинулся к ним. На их лицах отразилось недоумение. Шеф всегда старался держать эмоции под контролем. Хотя в его-то ситуации грех порой не спустить пар. Не спустит пар – сорвется на них.
Когда Беркут выходил на спарринг, лучше, чтобы он был в духе. Иначе переломанными костями заканчивалось дело. А кому хотелось ходить со переломанными носом или конечностями лишь по той причине, что у одной не в меру любвеобильной дамочки зачесалось между ног?
Беркута уважали. Беркута боялись. И лучше не вставать у него на пути.
Раздавит.
Сегодня у него на лице было именно это и написано – не вставай-порву.
И Егор готов был рвать. Кулаки чесались.
