Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
Возможно, Ника и пожалеет о своем необдуманном поступке. Возможно…
И вот, три дня спустя, она стояла рядом с кобылицей и отказывалась сесть на неё верхом.
Егор стоял рядом и только усилием воли не позволял себе громко рассмеяться. Она видела – он сдерживается. Уголки его губ то и дело дергались кверху, но он старательно возвращал их вниз.
– Я буду рядом. Инструктор тоже.
Вероника была непреклонна.
– Егор… Нет.
Неожиданно выяснилось, что она боится лошадей. Даже не боится, у неё настоящая фобия.
Они приехали на закрытую базу отдыха, где поселились в большом двухэтажном коттедже.
Нике не понравилось новое соседство. Она понимала, что кто угодно может занимать какие угодно коттеджи, только отчего тревожно стало на душе?
И потом, когда на следующий день она рано утром прогуливалась по парку, то видела, что один из мужчин гулял по соседней тропе.
Она не верила в подобного рода случайности.
Разговаривать по этому поводу с Беркутом не подумала. Зачем? Это по его распоряжению за ней присматривали. Осталось выяснить, по какой причине.
А сегодня, когда, как она поняла, он разгреб все насущные дела, предложил покататься на лошадях.
Вероника, никогда и близко не подходившая к лошадкам, с радостью согласилась. Почему бы и нет? Знакомые, посещавшие ипподром, рассказывали, что это здорово.
Стоило девушке приблизиться к лошадям, как она поняла – возникла проблема.
Она ни за что и никогда не сядет ни на одну из них верхом.
Никогда.
– Златовласка, ничего страшного нет. Лошадки – послушные, специально подобранны для новичков.
У Ники сперло в груди, дышать становилось всё труднее.
Она посмотрела на Егора и тихо произнесла:
– Мне плохо.
Её слова подействовали волшебным образом.
Если бы Ника ни видела своими глазами – не поверила бы. Беркут в прямом смысле изменился в лице. Если мгновение назад он смотрел на неё с подначкой, вроде бы и уговаривал, сам же в душе смеялся. Сейчас же нахмурился и сделал шаг в её направлении. Глаза сразу сделались серьезными, внимательными.
То, что он приблизился, неожиданно благосклонно повлияло на Веронику.
