Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
– Как скажите, Егор.
Беркут протянул руку Ники.
Снова.
Оставляя на этот раз за ней право выбора.
– Прогуляемся?
Вот, казалось, что в его жесте страшного? Предосудительного? Он не предлагает ей раздеться прямо на глазах у всех. Или сделать ему минет за кустом. Просто прогуляться. Просто принять его руку. Сильную. Мощную. Загорелую. Надежную.
Дура ты, Вероника. Клиническая.
Значит, поехать с мужчиной отдыхать она не побоялась. Это с тем учетом, что он только похоронил жену, и что про неё саму могли подумать – разговор отдельный.
Не побоялась и ночевать с ним в одном доме.
А тут…
Ника, снова обругав себя, вложила руку в его ладонь. И тотчас почувствовала, как её нежно, но ощутимо сжали.
– Боишься?
Черт…
Вот как он обо всем догадывается?
– Предостерегаюсь.
– Чего, златовласка?
Девушка хмыкнула.
– Вы же сами всё знаете.
– А ты озвучь.
Она упрямо покачала головой.
– И перестань мне выкать.
Она пожала плечами.
Егор повел её в сторону аллеи, что кривой дорожкой устремлялась к более плотно засаженным деревьям.
– Ты старательно отгораживаешься от меня. Почему?
Вопросы, ставящие человека в тупик, Беркут, определенно, ставить умел.
– Егор, а вы… хорошо, а ты не понимаешь?
– Допустим, нет.
Сказал, а у самого уголки губ снова задергались кверху. У него сегодня было игривое настроение. Сердце Ники пропустило удар. Как бы ей эта игривость не встала боком.
– Я не люблю, когда в мою жизнь бесцеремонно вмешиваются, – наконец, высказалась она. Если готовы послушать, почему бы и не сказать?
– А если я буду вмешивать с церемониями? Тебе понравится?
Они шли рядом. Она в балетках едва доставала ему до середины плеча. Сегодня она не ощущала никакого дискомфорта. Напротив, ей даже нравилось. То чувство защиты, что возникло у неё, когда он отгородил её от лошади, только усилилось.
– И с церемониями ты тоже уже вмешивался. Цветы. Каждый день.
– Но они тебе хотя бы понравились?
– Цветы – да.
Отправитель – спорный вопрос.
Сейчас уже спорный.
Нет, Ника не поменяла к Беркуту отношение, не влюбилась и не воспылала дикой страстью. Не захотела кинуться к нему на шею со словами: «Я вся вашаааа!». Она, скорее, привыкала. В стратегии ему не откажешь. Он приучал её к себе ненавязчиво. Будто нехотя. Вроде бы и рядом находится, а был занят. И она деться он него никуда не могла.
Беркут негромко засмеялся.
