Автор
В главе первой бесстрастной Лины и упрямого Данила знакомство выходит на новый уровень. Когда он заявляет о своем извинении, она фыркнула в раздражении, но затем предотвращает стычки, прося простить его. Тем не менее, ее холодность остается непоколебимой, и Данил понимающе смотрит на несговорчивую Лину во мраке заката, чувствуя, что мир вокруг рушится....
Боже, как я устала от твоей блядской практичности! Будь экстремальнее в чем-то! Реагируй, хотя бы на этот раз!
— Лина, ты знаешь, как я отношусь к тому, что ты так много ругаешься, — ответил он все тем же невозмутимо спокойным тоном.
Я хотела, чтобы он хоть раз был неуравновешенным. Мой рот снова открылся, готовя новую порцию ругательств, но что-то остановило меня. Время пробежало у меня перед глазами, и я увидела нас через пять лет.
У нас бы была маленькая, приятная на вид и милая девочка, Данил бы вернулся домой из банка, мы были бы милыми, построили милый дом, у нас был бы милый телевизор, не слишком большой, и у нас была бы маленькая собачка, не очень большая и не очень злая.
Меня чуть не стошнило.
Данил аккуратно остановился на красный свет, а меня всю трясло, желудок подкатил к горлу, и я могла бы не представлять его через десять лет, он останется таким же, только станет старше. И себя, только старше. Невозмутимую. И нашу жизнь: приятную и предсказуемую!
Стянув кольцо с пальца и швырнув его на приборную панель, я схватила свой клатч-кошелек, любимую сумку, единственное, что было у меня ценного, и выскочила из машины под проливной дождь.
Клянусь Богом, Данил единственный человек, способный кричать спокойно."
"Я показала ему средний палец с большим пальцем наружу и продолжая бежать.
