Автор
В главе первой бесстрастной Лины и упрямого Данила знакомство выходит на новый уровень. Когда он заявляет о своем извинении, она фыркнула в раздражении, но затем предотвращает стычки, прося простить его. Тем не менее, ее холодность остается непоколебимой, и Данил понимающе смотрит на несговорчивую Лину во мраке заката, чувствуя, что мир вокруг рушится....
Я не обратила внимания на урчание двигателя харлея, который проехал мимо меня, подумав только, какой идиот может ездить на нем в такую погоду? Не обращая внимания, я продолжала топать и рыдать, глядя на свои ноги и проклиная всех мужчин на свете, а особенно Данила. Поэтому я не заметила, как харлей проехал по дороге вперед и остановился, как мужчина слез с байка и встал возле него, ожидая.
И я врезалась прямо в него.
Он был огромным, твердым и промокшим насквозь. От него пахло мокрой кожей, запахом, который имел терпкий вкус на кончике моего языка.
Он был одет в кожаную куртку байкера, обшитую рок-панк нашивками, черепами, металлическими крестами и другими непонятными байкерскими вещами.
Его руки были теплыми и влажными на моей голой коже, и он до сих пор не отпустил меня, хотя я уже открыто глазела на него. У него была татуировка на каждом пальце, и если сложить кулаки вместе, то можно прочитать «Только ты».
Наверняка он был военным, ну или бывшим военным. Он похож на него. Выше меня, его рост был не менее чем метр девяносто, или даже два. Широкий, как кирпичная стена, плечи и руки которого даже под кожаной курткой выглядели огромными.
"И все, что он делал, просто стоял там и держал меня за руки.
— Вы в порядке, дамочка? — его голос был глубоким и гладким, немного похожим на голос Данила, когда он напевал низкие ноты.
Заткнись, я люблю кантри музыку, ну и что?
Я покачала головой, и волосы снова ударили меня по шее.
