В пещере из чёрного базальта, где солнце лишь слабо бьётся сквозь тёмные стены, мужчина пытается говорить ровно. Даже ребёнок в это мгновение вырывается из его внимания. Полдень миновал, но сумерки уже крадутся в Тронный Зал под песками. Слуги зажигают свечи, их свет мягко танцует по доскам и шёлку, переливающемуся как огонь из ночи....
Однако в этот раз исарийка хватает меня за локоть, не давая уйти.
– Я не могу подсказать тебе будущее, но есть тот, кто может. Найди Сайласа.
Найти Сайласа.
Кто такой Сайлас?
Найти Сайласа… Сайлас Эгеланн.
Пока я думаю, Мальта успевает проскользнуть и скрыться за дверью. Мне незачем её держать, вряд ли я смогу выбить из неё ещё хоть что-то.
Сайлас. Книга «Описание». Я подскакиваю на месте от нахлынувших воспоминаний. Его записи похожи на бред сумасшедшего в стихотворной форме, но всё, о чём он предупреждал, – сбылось.
Я трачу целый час, чтобы среди ненужных книг отыскать книгу «Описание», которая оказывается мало того что неприметной, так ещё и удивительно маленькой. Настолько тонкая, что у меня уходит не дольше сорока минут на то, чтобы её вдумчиво прочитать.
Половина книги отдана истории Первых. Не знаю, насколько Сайлас знал, что произошло между Шейном и Теялой, но его стихи поразительно похожи на историю, рассказанную мне Рушаном, хотя, не знай я её, вряд ли догадалась бы, о чём речь.
Ладони потеют, когда я нахожу строки про «лишнего ребёнка», а потом отрывок, который зачитал мне Дарен про меня, брата, сестру и события в Цере. Брат – Звёзды, из-за его глаз, как у мамы. Сестра – Луна, а меня он называет Тьмой.
Я почти до крови закусываю губу, натыкаясь на отрывок о «взрывающемся солнце в сердце Жемчужины принцессы». Астару называют «Жемчужина принцессы», а сердце – дворец. Значит…
– Он предсказал нападение на Астару и на нас… – не веря своим глазам, бормочу я. – Только как тут догадаешься? Эти стихи выглядят как набор красивых слов, не более…
Я мну тонкие страницы, злясь, что автор не мог выбрать более прямолинейные выражения.
Самый жуткий миг настанет в час,Когда пейзаж разделится надвое.Среди снегов жесток будет отказ,И вот путь, где тьма познает горе.Затрещит свет под чёрным клинком,Будто шёлковая ткань разрываясь.Тьме хватит и щели пройти целиком,Светлая грань пеплом падёт распадаясь.Но сделает тьма шаг к жертве своей.Перестанет существовать, чем-то станет.А луна потемнеет, обернётся ничьей.
