В пещере из чёрного базальта, где солнце лишь слабо бьётся сквозь тёмные стены, мужчина пытается говорить ровно. Даже ребёнок в это мгновение вырывается из его внимания. Полдень миновал, но сумерки уже крадутся в Тронный Зал под песками. Слуги зажигают свечи, их свет мягко танцует по доскам и шёлку, переливающемуся как огонь из ночи....
Он моментально поднимает на меня глаза, ожидая пояснения. Я устало сажусь на диван напротив. Хоть я и спал этой ночью хорошо, но сегодня на закате мне предстоит вернуться на поле боя. Рой Сесциа обещал подготовить к этому моменту павших. Их соберут и уложат на повозки. Я хочу вернуть тела на родину как можно быстрее, и эти мысли о жертвах вытягивают из меня силы.
– Прими совет своего короля, – говорю я, прислушиваясь к весёлому щебету птиц в саду. Здесь так умиротворяюще спокойно, что произошедшее кажется сном. – Помойся, поешь, отдохни и приди в себя.
– Но…
– Ты готов просто так от неё отказаться? – строго интересуюсь я.
– Нет.
Киваю, довольный его скорым ответом.
– Тогда что она сказала тебе сделать с этим кольцом?
– Сказала отдать, если оно мне не нужно или оставить навсегда.
Глаза Рушана распахиваются на несколько мгновений, а после выражение лица вновь становится спокойнее. Он перестаёт теребить кольцо, накрывает другой ладонью, прячет, доказывая, что начинает понимать, о чём я говорю.
– Вот и дай ей свой ответ. Нужно ли озвучивать, что именно Ойро решит, если ты просто вручишь ей кольцо обратно?
– Ты прав. Спасибо, – кивает Рушан, и в его глазах на месте пустоты и тревоги снова появляются признаки знакомого мне друга.
– Я всегда прав. Я же твой король, а не джинн в песках, – усмехаюсь на то, как он закатывает глаза.
Ноуша приносит нам горячий чай, выпечку и фрукты, на мой немой вопрос служанка говорит, что встретила Самию и та её попросила.
– И самое главное, – машу я вилкой для фруктов на друга, отхлёбывая горячий чай. То, что надо после холодной погоды Каидана и Исара, – ты хоть каплей, но всё же теялийский принц. Так что подбери свою гордость. Как принц, с достоинством встань на треклятое колено и проси её прощения.
Рушан едва не давится своим чаем.
– Похоже, ты профессионал в этом.
– В чём? На колени я не встаю, – почти не жуя, я глотаю кусочки ананаса. Мы подбираемся к решению проблемы, а привкус пепла на языке исчезает, уступая место обычному голоду."
"– В вымаливании прощения, – поддевает Назари.
– Ты видел, как в гневе Самия сносит головы с плеч? Не умей я этого делать с достоинством и изворотливостью, то мне бы уже не поздоровилось.
У Рушана вырывается сдавленный смех.
