В пещере из чёрного базальта, где солнце лишь слабо бьётся сквозь тёмные стены, мужчина пытается говорить ровно. Даже ребёнок в это мгновение вырывается из его внимания. Полдень миновал, но сумерки уже крадутся в Тронный Зал под песками. Слуги зажигают свечи, их свет мягко танцует по доскам и шёлку, переливающемуся как огонь из ночи....
Не уверена, вправду ли я надеюсь на достоверные новости от их шпионов, из которых станет известна участь моей семьи, или я просто хочу свести Эола с ума, потому что Клетус всё равно уже сумасшедший.
– Я жалею, что тогда Ойро спасла тебя, – бросаю Эолу спустя ещё несколько дней, во время остановки на ужин.
Не знаю точно, сколько прошло времени, но вроде больше десяти дней. Мы близки к границе Каидана. Меня настораживает, что брат не предпринял попыток нас догнать, а дал увезти меня так далеко. Эти мысли сковывают сознание страхом, но я не позволяю себе думать, что кто-то из моих близких погиб.
– Ойро сказала, что это ты попросила меня спасти.
– И об этом я тоже жалею.
В действительности это ложь. Я хочу пожалеть, но сделать это со всей искренностью у меня не получается. Однако истина принцу неизвестна, и мне достаточно хотя бы этой саднящей царапины, которую мои резкие слова могут оставить на его душе.
Хоть я больше и не пытаюсь бежать, но всё равно каждый раз, приходя в сознание, пересчитываю количество сопровождающих нас солдат.
– Ради чего ты всё рассказал своему отцу?
Вначале Эол молчит, помешивая ложкой еду в деревянной миске. Каша хоть и безвкусная, но горячая и дымится на морозном воздухе.
