В безудержной скачке отчаяния, девушка-героиня бежит от парня, которого считала идеалом. Пока он играет с ней как кот с мышкой, обделяя вниманием и любовью. Но когда она просыпается, снова окунутая в обыденность, понимает, что настоящего счастья для него не существует.
Катя понимала, что не это ей сейчас говорить надо. Что лучше вообще молчать, но…
— Я не могу завязать. Выше меня это… — снова по губам улыбка расплылась дурманная… Лена глаза закрыла, вдыхая глубоко… Видимо, человека счастьем накрыло. При одной только мысли, что не завяжет. Ни за что и никогда. Ведь так жить легче, переносить всю бренность бытия, которое отчего-то к ней особенно жестоким оказалось. Как ей кажется…
— Я не буду тебя спасать каждый раз…
Лена глянула на дочь, улыбнулась снова — лукаво — своим частично беззубым ртом… Катю до последней ниточки этот взгляд пронял.
— Ты же меня никогда не любила, правда? Ни минуты?
Катя спросила, уже даже ответа не боясь. И так все понимала, так почему бы не убедиться окончательно? А если вдруг окажется, что не готова к честному ответу — будет оставшуюся жизнь убеждать себя, что Лена под кайфом, поэтому и соврала…
— Я не жалела, что родила тебя.
— На выход, я договорился… — Катя не заметила, как Андрей вернулся, вздрогнула, когда дверь пассажирскую открыл со стороны Лены, за ним следовал санитар с коляской, они с Андреем пересадили «пациентку», мужчина в халате покатил к зданию, Андрей же зачем-то уже переднюю дверь открыл, потом бардачок, пачку сигарет достал…
— Не знала, что ты куришь… — Самойлова же продолжала на заднем сидеть, с каждой секундой все сильнее руками себя обнимая, чтобы не рассыпаться.
— Редко. Просто иногда…
Он не договорил, встал у капота, зажигалкой щелкнул, вдохнул глубоко, выдохнул дым, снова вдохнул…
Катя молча наблюдала, как он курит, злится, дышит… Пару затяжек всего сделал, затушил, выбросил, с ее стороны к машине подошел, дверь открыл…
— Надо вернуться, оформить все… Мне самому сходить?
— Нет. Я с тобой… И скажи мне, сколько… Ну, сколько стоило, чтобы ее взяли, я…
— Катя, — он выбраться помог, не знал, кому это надо больше — ей или ему, но обнял, понял, что оба дрожат.
Самойлова нервно рассмеялась, хотя не смешно это было, совсем не смешно. Наркомана с улицы не возьмут и просто так не оформят. А значит, она теперь должна Андрею… Да она ему всю жизнь что-то должна.
— Идем… — он из объятия выпустил, за руку взял, за собой потянул. Оформление заняло у них с полчаса.
