В безудержной скачке отчаяния, девушка-героиня бежит от парня, которого считала идеалом. Пока он играет с ней как кот с мышкой, обделяя вниманием и любовью. Но когда она просыпается, снова окунутая в обыденность, понимает, что настоящего счастья для него не существует.
Вот только Андрей почему-то остановился, одной рукой скользнул от девичье поясницы до шеи, потом по подбородку провел, чуть вверх потянул, голову запрокидывая…
— Я тебя поцелую сейчас, а ты не дерись, пожалуйста, боюсь, три драки за день будет уже слишком…
Катя подумала, что улыбнуться надо бы — шутка ведь, но не успела — ее улыбку поймали его губы.
* * *— Кать..
— Ммм?
Андрей почему-то говорил шепотом, одна песня уже доиграла, началась вторая…
— Скажи хоть что-то, а то я ж не понимая — злишься, радуешься?
— Момент ловлю…
— Ну тогда и я поймать попытаюсь…
Поймал.
И ведь действительно собирался просто танцем от грустных мыслей отвлечь, а свет выключил, чтобы оба себя так глупо не чувствовали… И уже во время таких вот перетаптываний, гордо зовущихся танцем, понял, что очень хочется… невыносимо просто… поцеловать. Уже не затем, чтобы отвлечь, а именно чтобы ту грань перейти, которая, как сейчас понимал Андрей, давно колебалась между ними.
Теперь-то понятно стало, что Катя каким-то чудным образом почти сразу в мысли запала, но он сам себе в этом признаться боялся. Как бы кто ни считал, мазохистом Веселов никогда не был. И бросаться в новый омут с головой, когда на той самой голове еще не сошли шишки после прошлого омута, точно не собирался.
Но это ведь другой омут совсем… Более коварный даже, пожалуй… Незаметно затягивать начал, нежно так, ласково, сначала по щиколотки только, потом уже по колени, а теперь, кажется, с головой разом накрыл.
— Мне домой пора, — Катя первая оторвалась, отклонилась чуть, без смущения в глаза заглядывая.
— Задачу так и не доделали… — Андрей хмыкнул, Катя улыбкой ответила.
— Как дома буду — закончу, сверим, а пока действительно пора уже… — понимая, что оторваться сложно им обоим, Катя решила взять это на себя. Сделала шаг назад, с сожалениям отмечая, как руки Андрея с талии соскальзывают, повернулась к столу, на котором телефон лежал, сощурилась, когда Веселов свет включил…
Магия испарилась, а с ней и бесстрашие.
— Так что, я с тобой?
— Нет, не надо. У тебя и так сложный день был, зачем мотаться?"
"Андрей, на самом деле, был очень даже не против мотнуться, но настаивать не стал.
