В уютной комнатке бывшего спортклуба жил Эдя Хаврон - человек с пустыми карманами и горящим сердцем. Он словно ветер, шепча скромные мелодии над застекленным подокном, ожидая неведомого приключений на Лысой Горе. Каждый вздох Эдя заглатывал феей Трехдюймовочкой в обновленный суп, но мелочи все меньше. Охотник за необычным был готов к любому исходу - будь то пустые джинсы на Лысой Горе или сладкие ночи от фей Трехдюймовочки....
– Я не ошиблась! Веселенькое местечко! Они не скоро догадаются, что я могу оказаться ЗДЕСЬ…
Эдя хотел уточнить, что она имела в виду под «здесь» и что такого особенного в его комнатушке на окраине города, но не стал. Последнее время их дом порой казался ему очень странным местом. Хаврон чувствовал это с остротой так и не выросшего ребенка.
– Кстати, – продолжала фея. – Раз уж я тут поселилась, кое в чем я должна признаться. Ты готов к признаниям?
– Смотря к каким, – осторожно ответил Эдя.
– А к таким! Если ты заметишь, что я резко переменилась, перестала тебя узнавать, угрожаю или пытаюсь напустить на тебя порчу – не тревожься и не возмущайся. Дело в том, что это буду не я.
– Как это не возмущаться? – не понял Хаврон. – Тогда я тоже хочу вас предупредить. Если однажды я запущу в вас молотком, просверлю дрелью или случайно вылью на голову кипящее молоко – не тревожьтесь и не качайте права! Это буду не я.
– Видишь ли, тут такое дело… Это неприятная семейная тайна, почти скелет в шкафу, – продолжала Трехдюймовочка со смущением в голосе.
– Что сделает? – с суеверным испугом переспросил Хаврон.
Трехдюймовочка пропустила его реплику мимо ушей. Она страдала. Ее маленькие руки мяли поля соломенной шляпки.
– Как бы там ни было, сестра есть сестра. Я позволила ей – позже я сто раз об этом пожалела – вселяться в мое тело на любую треть суток по ее выбору. Так вот – она пользуется этим правом до сих пор. Я не знаю точно, что происходит в те часы, когда она занимает мое сознание, но сдается мне, что ничего особенно хорошего.
"– Разве с вами что-то не в порядке? – неосторожно сказал Эдя.
– РАЗУМЕЕТСЯ, НЕТ! – взвилась фея.
