В уютной комнатке бывшего спортклуба жил Эдя Хаврон - человек с пустыми карманами и горящим сердцем. Он словно ветер, шепча скромные мелодии над застекленным подокном, ожидая неведомого приключений на Лысой Горе. Каждый вздох Эдя заглатывал феей Трехдюймовочкой в обновленный суп, но мелочи все меньше. Охотник за необычным был готов к любому исходу - будь то пустые джинсы на Лысой Горе или сладкие ночи от фей Трехдюймовочки....
Учитывая размеры колбасок, фее приходилось уменьшать их в два или в три раза. Голодный Эдя грустно наблюдал за этим кощунством.
«Не хочет угощать и не надо! Просить не буду. Нет смысла размениваться на пустяки. Хорошо бы стрельнуть у нее денег…» – подумал Хаврон.
– Меня тут грозили убить, – начал он издалека.
Двухдюймовочка закивала с набитым ртом.
– Хорошая мысль! Одобряю. Если нужна будет помощь – пусть свистнут меня. Ты так огромен и нелеп, – пробормотала она.
Хаврон понял, что бить на жалость бесполезно.
– Я должен много денег! Вот я и подумал, что ты могла бы… – начал он.
– Дальше можешь не продолжать, великанчик. Пункт XII «Книги запретов», – перебила фея.
– Чего?
– Озвучиваю: «Под угрозой лишения магии феям и другим волшебным существам запрещено творить деньги и другие средства обмена из воздуха, грязи, морской воды и проч. Заговаривать счетные машины, банкоматы, одурачивать сервера и банковские терминалы. И тем более запрещено передавать добытые упомянутым образом денежные средства лопухоидам».
– Но почему? Это же такая ерунда! – воскликнул Эдя.
– Как ты сказал? Не рассуждать! Молча-а-ать! – заорала фея.
Хаврон тревожно притих. Разгневанная фея попыталась перелететь с мойки на кухонный стол, где она оставила стаканчик, однако слишком объелась, и стрекозиные крылья работали вхолостую. Заметив это, Эдя деликатно подставил ладонь и перенес фею на стол.
– Отбой команде «молчать!» – смилостивилась Двухдюймовочка, у которой, как у всякой уважающей себя феи, было не семь, а семьдесят семь пятниц.
– Ты начинаешь нравиться мне, великанчик! Ты такой комнатный, не слишком громоздкий. Тебя можно посылать за жратвой, когда влом применять волшебную палочку. Хочешь стать моим пажом, назло моей сестрице? Воображаю, что она скажет, когда вместо своей метки увидит на тебе мою!
Эдя немедленно подтвердил готовность стать чьим угодно пажом, и снова принялся клянчить денег.
– Ну пожалуйста! Это же так просто! – с надеждой сказал он.
– Именно потому, что просто, это и запрещено. Будь все иначе, любой спятивший маг смог бы забросать мир лопухоидов тюками денег не менее реальных, чем настоящие купюры. Или вообще превратить всю бумагу мира в деньги. Это привело бы лопухоидный мир, который и так держится на соплях, к катастрофе, – назидательно сказала фея и осушила еще один наперсток коньяка.
