В уютной комнатке бывшего спортклуба жил Эдя Хаврон - человек с пустыми карманами и горящим сердцем. Он словно ветер, шепча скромные мелодии над застекленным подокном, ожидая неведомого приключений на Лысой Горе. Каждый вздох Эдя заглатывал феей Трехдюймовочкой в обновленный суп, но мелочи все меньше. Охотник за необычным был готов к любому исходу - будь то пустые джинсы на Лысой Горе или сладкие ночи от фей Трехдюймовочки....
Несмотря на теплое время года, шея у электрика была обмотана длинным красным шарфом.
– Приветствую вас! Вы не знаете, где… – начал Эдя, созерцая эту картину.
– Закройте дверь! Сквозняк! Говорят вам, я простужен! – засипел электрик.
Он с такой яростью обернулся к Эде, что стремянка опасно покачнулась. С ее деревянной, заляпанной краской площадочки посыпались лампы дневного света. Не дожидаясь, пока его догонит яростный вопль, Эдя ретировался и, порядком озадаченный, сунулся в третью комнату. Навстречу ему, угрожающе размахивая руками, тотчас устремился курчавый молодой человек с очень красными губами.
– Дорогуша, вы что, читать не умеете? Не бухгалтерия! – простонал он плаксивым голосом, пытаясь выдавить Хаврона наружу.
Эдя осторожно отлепил от себя руки молодого человека и вытянул их по стойке смирно.
– Без паники! Где пожар? Нету пожара! Моржуев здесь? – сказал он строго.
Красногубый молодой человек озабоченно воззрился на Эдю.
– Андрей Рихардович занят. У него скоро запись. А вы ему, собственно, кем приходитесь? – спросил он с внезапным подозрением, косясь на крепкие плечи Эди.
– Я ему всем прихожусь! Другом, товарищем и братом, – с раздражением ответил Хаврон.
– В каком смысле «товарищем»? – забеспокоился курчавый церберенок.
– Не вибрируйте, юноша! В общечеловеческом. Я должен видеть его немедленно. Перед эфиром. У меня сенсация.
– Дорогуша, тут у каждого сенсация! И хоть бы что-нибудь стоящее! – с облегчением затараторил молодой человек. – Вам нужно было позвонить по телефону и оставить сообщение.
– Юлий Цезарь, – ляпнул Эдя.
– Юрий Цезаревич? В нашей редакции такой не числится! – заявил красногубый. – Из сего я заключаю, что пропуска у вас нет… Уходите, дорогуша, по-хорошему! Позвоните завтра секретарю строго с десяти до двух и сообщите ему свои предсказания. В другое время их у вас не примут.
– А кто секретарь? – спросил Эдя.
На щечках у курчавого церберенка появились злорадные ямочки.
– Я секретарь. Не мешайте работать! – сказал он.
Эдя почувствовал, что начинает злиться. За спиной у красногубого он внезапно углядел дверь, сиявшую золотой табличкой «А. Моржуев».
– Говорю вам, у меня сенсация! Мне нужен ваш шеф! – тихо повторил он, загипнотизированно глядя на заветное мерцание.
– А я утверждаю, что он вас не примет, дорогуша! Уходите!"
"Осознав, что переговоры зашли в тупик, Эдя решительно сдвинул со своего пути молодого человека и, как тигр, бросился к кабинету.
