В уютной комнатке бывшего спортклуба жил Эдя Хаврон - человек с пустыми карманами и горящим сердцем. Он словно ветер, шепча скромные мелодии над застекленным подокном, ожидая неведомого приключений на Лысой Горе. Каждый вздох Эдя заглатывал феей Трехдюймовочкой в обновленный суп, но мелочи все меньше. Охотник за необычным был готов к любому исходу - будь то пустые джинсы на Лысой Горе или сладкие ночи от фей Трехдюймовочки....
– И это все? И за такой ерундой вас прислали ко мне?
– Да, – подтвердил Эдя, зримо ощущая сгущающиеся над церберенком тучи.
Лысый терпеливо взглянул на часы, затем на одну из многочисленных бумажек у себя на столе.
– Подозреваю, что у «Пророка» сейчас запись. Поищите в гримерке. Второй этаж. Первая студия. Проваливайте! Надеюсь, больше никогда не увидимся! – сказал он почти дружелюбно.
Довольный своей предприимчивостью, Хаврон поспешил ретироваться.
* * *Знаменитый телеведущий Андрей Рихардович Моржуев сидел перед трильяжем на стульчике, позволяя гримерше пудрить свой просиявший на всю Россию нос.
– И вы тоже? Сколько можно говорить: оста-вьте меня в покое! Сценарий передачи уже написан! – капризно задребезжал он, когда Эдя втиснулся в гримерную.
Ведущий сорвал с плеч полотенце и изящно швырнул его в зеркало. Затем он торжественно поднялся со стула и метнул в Эдю свой козырный испепеляющий взгляд.
– О, небо, нет мне покоя! – воскликнул он трагическим голосом. – Вчера какой-то псих подстерег меня у входа и стал утверждать, что на лапках у муравьев зашифрован код Вселенной. А на той неделе другой псих пророчествовал, что прилетят инопланетяне и заберут всех, у кого открыты форточки.
– Нет, – сказал Эдя, – но я точно знаю, что…
Моржуев оборвал его красивым движением руки.
– А вы кто, собственно, такой? – загромыхал он. – Современный Нострадамус? Почему я должен вам верить? И потом зарубите себе на носу, у меня передача еженедельная. Телезрители не будут ждать двести лет, чтобы проверить, перенесут ли столицу в Тынду.
«Пророк» простер палец, чтобы еще одним эффектным жестом указать Эде на дверь, но эффектный жест был испорчен появлением знакомой красногубой физиономии. За спиной секретаря маячил дежурный наряд милиции.
– Вот он, этот маньяк! Ворвался и напал на меня! Я едва спасся! – шипел секретарь."
"Два сержанта и один старшина выдвинулись вперед. Гримерша испуганно выронила кисточку.
