В уютной комнатке бывшего спортклуба жил Эдя Хаврон - человек с пустыми карманами и горящим сердцем. Он словно ветер, шепча скромные мелодии над застекленным подокном, ожидая неведомого приключений на Лысой Горе. Каждый вздох Эдя заглатывал феей Трехдюймовочкой в обновленный суп, но мелочи все меньше. Охотник за необычным был готов к любому исходу - будь то пустые джинсы на Лысой Горе или сладкие ночи от фей Трехдюймовочки....
"
"– Всего лишь веточка эдемского бука… Завалялась у меня в рюкзаке случайно, а я сунула ее под порог. Духи мрака не выносят наших растений.
– А Арей? Он разрешил? – недоверчиво спросила Ната.
– В маленькой ветке недостаточно сил, чтобы особенно его обеспокоить.
– Так он знает или не знает?
– Не то чтобы знает, и одновременно не то чтобы не знает… Скажем, так: закрывает глаза на мелочи, потому что внизу его кабинет, а Тухломон его достал… – произнесла Улита с улыбкой.
Упомянутый разговор происходил накануне вечером, утром же Арей и Улита спешно вылетели в Тартар на какое-то торжество, связанное с горбуном Лигулом. Мефодий особенно не вникал в его суть. Арей сказал, что объяснит все позднее.
Вскоре и Мефодий с Даф ушли. Как уже было сказано, к таксидермисту.
* * *– У меня ведь была не одна кроссовка, нет? Ну сегодня утром? – вдруг спросил Мошкин.
Он уже минуты три сидел с несчастным лицом, набираясь мужества для этого простого вопроса.
– Не одна, – заверила его Ната.
– Ты точно уверена? На все сто?
– На двести с хвостиком.
– Тогда у меня пропала вторая! Никто не видел куда? – пожаловался Мошкин.
– Сам следи за своими калошами, дорогуша! Я тебе не восемнадцатая жена султана, ответственная за обувь, – заметила Ната.
– Я и следил… Разулся всего на минуту, а потом… – Евгеша, виновато и ласково улыбаясь, продемонстрировал ногу в белом носке.
– Обожаю смотреть на чужие носки! А если меня стошнит? – поинтересовалась Ната.
Чимоданов хмыкнул. Не далее как позавчера утром он имел возможность наблюдать, как Ната училась гадать по крысиным внутренностям. Однако гадание не заладилось с самого начала, причем, по утверждению Улиты, потому, что Ната, потроша дохлую крысу, жевала резинку.
– Это неуважение. Магия такого не любит, – заметила Улита.
– Подумаешь… Плевать… – сказала Ната.
Теперь она сидела за столиком, на котором Мария Медичи держала некогда отрубленную голову своего фаворита, и пила чай, размешивая в чашке сахар серебряной ложечкой.
Да-да, все предметы в каминном зале имели именно такую невеселую историю.
