В уютной комнатке бывшего спортклуба жил Эдя Хаврон - человек с пустыми карманами и горящим сердцем. Он словно ветер, шепча скромные мелодии над застекленным подокном, ожидая неведомого приключений на Лысой Горе. Каждый вздох Эдя заглатывал феей Трехдюймовочкой в обновленный суп, но мелочи все меньше. Охотник за необычным был готов к любому исходу - будь то пустые джинсы на Лысой Горе или сладкие ночи от фей Трехдюймовочки....
Конечно, это можно списать на случайность, однако в данном случае она почти исключена.
– А что пропало из Хранилища Артефактов? – спросила Ирка.
Эссиорх протянул руку и пальцем коснулся ее лба.
– Запомни: это закрытая информация! О том, что именно пропало, кроме стражей, знают не более дюжины темных магов и примерно столько же светлых… Ну и Прозрачным Сферам это, разумеется, тоже известно. Никогда и никому! Ясно?
Ирка подтвердила.
– Из хранилища исчез перстень Мировуда, – сказал хранитель.
– Тот самый?
– Именно.
Эссиорх подошел к окну и выглянул. Не заметив ничего подозрительного, он перевел взгляд на стоящий у подъезда мотоцикл, и в глазах его засветилось горделивое собственничество.
– И еще одна новость! Самая свежая. Именно она и заставила меня похитить из мастерской портрет.
Ирка слушала, покусывая ноготь мизинца. Привычка, как она подозревала, была перенята у Мефодия. Хотя тот вообще-то грыз все ногти подряд.
– В «Книге Харона» Матвей Багров больше не значится, – сказал Эссиорх.
– Это как?
– А так… Значился, значился, а недавно его имя просто исчезло. Разумеется, книга моментально зализала рану, и на его место встала следующая по списку фамилия.
– Может, кто-то стер или книга забыла имя? – предположила Ирка, на всякий случай придавая лицу наивное и извиняющееся выражение."
"– Стер в «Книге Харона»? Стереть можно в книге, которую пишет кто-то. Ты или я. Книга же Харона пишет себя сама! Никто из смертных или бессмертных не смог бы поставить в ней даже точки, сколь бы велика ни была его магия.
Ирка отбросила со лба волосы. Только что ей пришло в голову, что Камень Пути, если бы таковой оказался вдруг у нее, она отдала бы Мефодию.
