Билли не собирается говорить Рихтеру, что Дон и Беверли все равно начнут подыскивать себе другое жилье, как только вернутся из круиза. Возможно, даже не съемное. Но он все-таки сообщает ему, что соседи пока в отъезде, а его попросили поливать цветы.
— Нас с племяшкой, вернее.
— Вы прекрасный сосед. А она — чудесная девушка, — говорит Рихтер и облизывается. Может, у него просто губы пересохли, а может, и нет. — Телефончик Дженсенов у вас имеется?
— Да, в бумажнике. Сходить за ним?
— Буду признателен.
Элис сидит на кровати и смотрит на него большими глазами. Лицо у нее бледное, как простыня, от чего синяки стали еще ярче. Ну что? — читает Билли в ее взгляде. Все плохо?
Билли гладит рукой воздух: Спокойно, без паники.
Он берет бумажник и возвращается в гостиную, не забывая идти вразвалочку. Рихтер склонился над одним из «оллтеков» — руки уперты в колени, галстук висит неподвижно, как остановившийся маятник, — и читает статью про чудесные свойства авокадо, самого полезного овоща в мире (хотя это фрукт). На мгновение Билли приходит в голову мысль: сцепить руки и, точно кувалдой, шибануть Рихтера сзади по шее.
Вместо этого он открывает бумажник и протягивает риелтору листок с телефонным номером:
— Вот, держите.
Рихтер достает из внутреннего кармана блокнот с серебристым карандашиком и переписывает номер.
— Отлично, я им звякну.
— Я могу и сам, если хотите.
— О, конечно, как вам угодно, но я все равно должен позвонить. Служба обязывает. Что ж, простите за беспокойство, мистер Смит. Позволю вам вернуться к… — он украдкой косится на дверь спальни, — делам.
— Я вас провожу, — говорит Билли и добавляет чуть тише: — Хотел рассказать про… — Он многозначительно кивает на ту же дверь.
— Да это не мое дело, дружище! Двадцать первый век на дворе.
— Знаю, но вы не так поняли.
Они поднимаются по лестнице. Билли тащится следом за Рихтером, слегка пыхтя.
— Пора худеть, пора.
— Добро пожаловать в клуб, — говорит Рихтер.
— Эта бедная девочка — дочь моей сестры Мэри, — начинает Билли. — Муж Мэри год назад от них ушел, а она подцепила в баре какого-то ушлепка по имени Боб, забыл фамилию. Он стал приставать к девочке, та сопротивлялась, и он ее избил.
— Ого. Понимаю. — Рихтер поглядывает на входную дверь: ему явно не терпится сесть в машину. Возможно, история ему не по душе. Или он хочет поскорее сделать ноги.
— Есть одна загвоздка. Мэри женщина темпераментная, ей слова поперек не скажи — сразу обижается. Никто ей не советчик.
— Знаю таких, — говорит Рихтер, все еще поглядывая на дверь. — Очень хорошо знаю.
— В общем, я приютил у себя племяшку, пусть поживет тут неделю или дней десять. Сестра маленько успокоится, выпустит пар — тогда я ей верну ребенка и поговорю с ней о Бобе.
— Понял. Удачи.