— Он с улыбкой протягивает Билли руку. Улыбка выглядит искренней. Похоже, Рихтер поверил в его историю. Или притворяется изо всех сил, надеясь спасти свою шкуру. Билли крепко жмет ему руку.
Рихтер восклицает:
— Ох уж эти женщины! И жить с ними нельзя, и пристрелить можно только в Алабаме!
Билли смеется над шуткой. Рихтер отпускает его руку, открывает дверь, а потом вдруг оборачивается.
— Смотрю, вы усы сбрили.
Билли испуганно поднимает руку к губам. В спешке он действительно про них забыл, но, может, оно и к лучшему. Усы сажают на специальный гримировальный клей. Впопыхах Билли мог приклеить их криво, или Рихтер заметил бы остаток клея и спросил бы себя: какого хрена?!
— Ага, надоело еду из них выковыривать, — говорит Билли.
Рихтер смеется. Натужно или искренне — не разберешь. Может, и первое.
— Понимаю, дружище! Прекрасно понимаю.
Он спускается по ступенькам крыльца к своему поцарапанному внедорожнику, слегка сутулясь — то ли от холода, то ли от страха (ждет, что Билли всадит ему пулю в затылок?)."
"Уже из салона он на прощание машет Билли рукой. Билли машет в ответ. А потом спешит вниз, в подвал.
3
— Сегодня я пообщаюсь с твоим дружком, а завтра сделаю ноги, — говорит Билли.
Элис зажимает рот рукой, но тут же опускает ее: указательным пальцем она случайно задела распухший нос.
— Господи. Он тебя узнал?
— Чутье подсказывает, что нет, но он наблюдателен — заметил, что я без усов.
— Боже!
— Он думает, я их сбрил, так что все нормально. По крайней мере мне так кажется. Я решил еще денек поиспытывать судьбу. Кем ты ему представилась?
— Брендой Коллинз. Это моя школьная подруга. А ты…
— …Назвал другое имя? Нет. Просто сказал, что ты моя племянница. И что новый хахаль твоей мамаши тебя отметелил, потому что ты отказалась с ним спать.
Элис кивает:
— Отлично. Все учел.
— Да, но не факт, что он мне поверил. Мои россказни — это одно, а глаза ему совсем другую картину нарисовали: толстяк среднего возраста держит у себя в квартире избитую несовершеннолетнюю девчонку.
Элис приосанивается — вид у нее обиженный. В иных обстоятельствах это выглядело бы смешно.
— Мне двадцать один! По документам я уже взрослая!
— У тебя в барах удостоверение личности требуют?
— Ну…
Билли кивает: тема закрыта.
— Знаешь… — говорит она, — если ты и впрямь решил… ну, пообщаться с Триппом, то нам не стоит ждать до завтра. Поехали прямо сейчас.
4
Билли смотрит на нее, одновременно веря и не веря своим ушам. «Нам не стоит». «Поехали». Хуже того, она произносит это легко и непринужденно, без всякой задней мысли.
— Охренеть, — обреченно говорит Билли. — У тебя в самом деле стокгольмский синдром.
— Нет. Я ведь не заложница, в любой момент могу встать и уйти. Например, когда я у Дженсенов, а ты внизу пишешь.