Автор
В палатачке таблетки голубого прозрачного одеяния вызывают жуткий восторг и непередаваемый стыд. Они делают тебя чувствовать, словно будешь играть роль святой Марии, но только без христианской заботы о мире. А та самая Милана с подозрением смотрит на тебя, как будто ты решила стать бирюковым шпионом....
— Куда ей худеть? Не нравится такая, иди себе швабр ищи тощих, а от моей дочери отвали!
— Да причем тут худеть?!
— Папа, Коля, ну перестаньте! Пап, у меня желудок шалит, мне особая еда нужна пока.
— А я знал! Говорил тебе, что доведешь себя.
Блин, Сашке еще и прокапаться же надо!
— Едем к нам на квартиру, — постановил я, и Ольшанский бухтел, но упрямиться не стал.
— Хоть не совсем голодранец, и то хлеб, — пробурчал он, оглядевшись в моей двушке, где я первым делом поставил греть детские консервы.
— Пап! — вздохнула Сашка.
— Так я же… хвалю, — дернул щекой вредный мужик, натолкнувшись на мой «хорош мотать ей нервы» взгляд. — Не балбес, говорю, заработал же на жилье. Если не мама с папой подарили.
Завтракали мы в тишине, можно сказать, мирной, если не считать того, что Ольшанский с брезгливой гримасой рассмотрел и понюхал пюре для Сашки. Не прокомментировал, и то хорошо. Но вот когда пришел медбрат ставить капельницу…
— Это, блядь, что, Шаповалов? — прошипел он гневно, вытащив меня в прихожую.
— Так нужно, Иван Палыч. Если Александра посчитает нужным, то сама вам расскажет, что с ней.
— Да я тебя… Говори, сказал, или увезу и под замок посажу ее, а тебя обратно ментам сдам, и хрен ты у меня выйдешь…
— Иван Палыч, может, хватит? — посмотрел я на него примирительно. Вот и не двинешь же для прояснения мозгов, и прав он тут, за дочь переживая. Хотя где его пристальный контроль раньше-то был? — Давай мы лучше по делу пока перетрем, а?
— По делу… — насупился уже на кухне он над кружкой чая, все поглядывая в сторону коридора, куда ушла Сашка.
— Нет. Пока.
Он помолчал, посопел и, наконец, вздохнул, зыркнув исподлобья.
— Думаешь не понимаю, что набедокурил я тогда с Дежневым? Ну чего уж… Но и ты с соплежуем облажался.
— Точно, — согласился я.
— Надо же было, чтобы не подкопаться!
— Иван Павлович, я ему в морду дал, да. Но не больше.
— Так ты же сказал…
— Сказал, что допустил косяк.
Да только не до него мне тогда было. Сашку вытаскивать надо было из срыва, где она в том числе и заслугами псевдопокойника-отца очутилась.
— Мне надо было звонить, Коля! Мне! Не хрен чужих в дела семейные тянуть!
В семейные дела, значит? Жук ты, Иван Палыч.
— Не хрен в таком случае в семье конфронтацию нагнетать.
