Впереди бескрайние степи, где тянулся обоз монстров средневековой войны. Бояре в легких седлах стремительно пересекали русские просторы, а за ними — стада военной техники и юрты солдат. Атмосфера напряжения пронизывает каждый узел лагеря, готовясь к великой битве века....
— Сам повязан, а еще и грозишься!
— Куда вы денетесь, неверные собаки? Голодом вас выморим за несколько дней, сами в полон проситься станете!
— Тата-а-а-ары-ы!!! — послышался тревожный клич, и все, забыв о знатных пленниках, разбежались к своим местам за стенами.
Плотная конная лава снова налетела на гуляй-город, пушки быстро принялись перемалывать ее в кровавое месиво. На края щитов легли сверху концы лестниц, внутрь, сметаемые волна за волной выстрелами пищалей, принялись прыгать татары.
Если в первый раз атака их оказалась страшна неожиданностью, то теперь частые выстрелы стрельцов почти в упор не давали татям развернуться, собраться в десятки, сблизиться для удара. Опасаясь быть опрокинутыми, защитники гуляй-города все-таки отступили на две сотни шагов — но очень быстро положение исправил дружный удар тяжелой конницы, которым, в отличие от дисциплинированных и обученных пешему бою янычар, крымчаки противостоять не смогли.
После заката князь Михайло собрал воевод для совета. Редкий случай — но за неимением каких бы то ни было удобств, самые знатные и известные князья Руси сидели на бревнышках возле обычного костра, угощались жаренной на углях кониной и запивали ее обычной речной водой.
— Решаться нам на что-то надобно, други, — сообщил старший воевода. — Битва наша не в пример обычному оказалась зело огненной. Стрельцы истаяли, как снег весной. Из десяти тысяч хорошо коли восемь сотен осталось.
