Автор
Филип Витворт оторвался от документа, его взгляд встретился с суровым лицом вице-президента. Решительность и напряжение нависали над президентским кабинетом, где шел арбитраж за крупными финансами. Витворт прокручивал в голове последние предложения, словно гладил рубашку из дорогого бордового меха, вращаясь в кресле....
— Пожалуйста, не оставляй!
Когда через тридцать минут ее обнаружил садовник, она уже больше не кричала, а только истерически всхлипывала, не спуская глаз с собак.
— Выходи отсюда? — скомандовал садовник сердито, открывая ворота. — Что такое? Ты почему дразнишь собак? — Он резко схватил ее за руку и практически выволок из загона.
Когда он запер ворота, Лорен пришла в себя. К ней вернулся голос, а из глаз сами собой брызнули слезы.
— Они хотели перегрызть мне горло, — прошептала она тихо.
Садовник взглянул в ее наполненные ужасом глаза, и его голос смягчился:
— Они бы не тронули тебя.
Всю оставшуюся часть дня Лорен провалялась на кровати, придумывая, как бы отомстить Картеру. Хотя было очень приятно представлять, как он, например, стоит перед ней на коленях и просит прощения, она понимала, что все ее замыслы практически неосуществимы, Когда ее мать поднялась наверх, чтобы позвать к обеду, Лорен уже смирилась с мыслью, что ей придется проглотить свою обиду и притвориться, что ничего не случилось.
— Ты хорошо провела день, дорогая? — спросила мать, когда они спускались по лестнице с колоннами.
— Нормально, — промямлила Лорен, думая о том, как бы ей удержаться и не наброситься на Картера Витворта с кулаками.
Но мама учила, что девочкам нельзя драться. Внизу служанка сообщила, что звонит мистер Роберт Деннер.
— Иди вперед, дорогая, — сказала Джина дочери, а сама взяла трубку телефона, который стоял на маленьком столике.
У дверей столовой Лорен остановилась, не решаясь войти. Семья Витвортов уже сидела вокруг обеденного стола под торжественно сияющей люстрой.
— По-моему, я ясно сказала ей спуститься в восемь часов, — говорила мать Картера мужу.
И она кивнула дворецкому, который в ту же секунду начал разливать суп в изящные фарфоровые тарелки.
— Филип, я терпела все это, сколько могла, — продолжала миссис Витворт, — но я отказываюсь больше выносить этих нахлебников-оборванцев в своем доме.
