Зимний ночной рейд по безжизненным просторам. Февраль 1973 год. Ледяной мрак и грохот катившихся за горами грузовиков создают атмосферу бесконечности и тишины. Сюда ползут машины — через лес, безмолвный как сон, где каждый деревце словно затаил дыхание в ожидании чего-то неведомого....
Его губы были у самого ее лица.
– Женька, потерпи, ладно? Что же ты наделал, почему никому не сказал, что ранен… Я сейчас «Скорую» вызову. – Катя прислонила его к стене у двери своей квартиры, придерживала, а свободной рукой судорожно шарила в сумке в поисках ключей – где они, гады? Никогда не найдешь ведь, когда срочно надо. Нашла, открыла дверь. – Сейчас, сейчас, ты потерпи, мы уже пришли, все хорошо. Садись вот сюда, я тебя раздену… где телефон, «Скорую» же нужно!
– Не нужно, – все так же томно шепнул Ермаков. Нет, он не рухнул на ящик для обуви – обессиленный, раненый, окровавленный.
– Это томатный сок.
– Что?
– Томатный сок, парни там в розыске меня угостили.
– Ты нарочно меня обману…
Поцелуй.
Еще можно было все-все вернуть к исходной точке – отпрянуть, оттолкнуть его, применить прием джиу-джитсу… Поцелуй… Он поднял ее на руки, зарываясь лицом в волосы, не отпуская. Поцелуй… Все попытки к сопротивлению быстро угасли. Слишком даже быстро.
Огни большого города…
Чарли Чаплин с тросточкой… прыг-скок со звезды на звезду…
Вздувшиеся от ночного ветра шторы открытого настежь балкона…
МОЖНО НЕ БОЯТЬСЯ – БАРМАГЛОТ НЕ ПРИЛЕТИТ.
Странное чувство: темной осенней ночью заново родиться на белый свет – уже взрослой. И все вроде прежнее, привычное – стены, потолок, постель. И совершенно другое. И ты – другая, новая.
На его плече был шрам: три продольные глубокие зарубки.
– Откуда это?
– Оттуда.
– Я серьезно.
– И я серьезно. – Он поцеловал ее глаза.
– Потому ты так дерешься… Ты ее спас, эту тетку.
– Наплевать на нее. А ты за меня испугалась там, у машины?
– Ты подлый обманщик, надо же, сок томатный приплел…
– Тебе со мной хорошо?
Трещинка в голосе. Настойчивый вопрос, хоть и мягкий. Катя обняла его за шею. Господи боже… вот и все… как же это просто. И сложно. А Деметриос говорил… Наплевать на Деметриоса и всю его психотерапию… Все ложь, ложь, не может такого быть…
– Тебе со мной хорошо?
– Да.
– Правда?
Вздувшиеся шторы, теплый ветер, почти летний, ночной, открытый балкон.
БАРМАГЛОТ ТУТ БЕССИЛЕН. Я ПОД НАДЕЖНОЙ ЗАЩИТОЙ."
"Они совсем не спали в эту короткую ночь. А потом забрезжил рассвет. Катя открыла глаза – он сидел рядом на постели. Чашки в руках.
– Кофе?
– Чай, я заварил.
Но выпить чаю в постели они не успели – пролили. Начали целоваться.
Солнце за окном…
– Сколько времени?
Когда Катя потянулась к электронному будильнику, он просто сбросил его на пол.
