Зимний ночной рейд по безжизненным просторам. Февраль 1973 год. Ледяной мрак и грохот катившихся за горами грузовиков создают атмосферу бесконечности и тишины. Сюда ползут машины — через лес, безмолвный как сон, где каждый деревце словно затаил дыхание в ожидании чего-то неведомого....
Листать, как дешевый триллер, чужую память, в которой вот так причудливо и спонтанно – и вроде бы ни к селу ни к городу – всплывают в минуту скуки и одиночества старые сказки, слышанные в детстве.
Бабушкиной сказкой Лола просто пыталась развлечь себя, скоротать время в теплый августовский вечер.
О том, что это ее ПОСЛЕДНИЙ ВЕЧЕР, она в тот момент даже и не подозревала. Лолу не поразило и то, что в этот последний вечер ее коротенькой жизни ей вдруг вспомнилось ИМЕННО ЭТО – сказка, почаевская небылица, а не что-то другое.
Глава 15
Поздравительная открытка"
"Дома было темно и пусто, но темнота отчего-то больше не пугала, а пустота дарила ощущение простора и свободы. Катя прямо с порога стряхнула с ног босоножки, и они, милые, полетели кувырком по коридору. Она сразу поставила диск с чаплинской музыкой.
Огни большого города…
Распахнула настежь балконную дверь, которую до этого запирала на оба шпингалета накрепко. Наполнила ванную, развела море пены душистой и – бу-у-лтых!
Огни большого города…
Драгоценный уехал, но, оказывается, можно и без него перекантоваться.
Ямочка на подбородке… Что ж это такое, а?
«Я не буду звонить». – «А я буду». Что ж это такое?
Все это ерунда. Несущественно и неважно. Завтра все встанет на свои места, и вообще… Драгоценный вернется. А он… он женат…
ЗВОНОК.
Катя вышла из ванной как королева, не торопясь, кутаясь в махровую простыню. Звонит? И пускай себе, она не спешит, она сама себе хозяйка.
– Алло, я слушаю.
– Зайчик, это я.
– Вадичка?
– Он самый, а ты кого ожидала?
– Тебя. – Катя смотрела на себя в зеркало. Хотелось высунуть язык. Высунула, показала зеркалу. Одиночество – иллюзия свободы.
– А что голос тогда разочарованный?
– Я из ванны выскочила, бежала. А музыка – это психолог посоветовал. Деметриос Игорь, помнишь его? Я тут к нему снова ходила.
– На кой черт тебе психолог?
– Не по себе стало без тебя. Одна в квартире – как-то боязно. И потом у нас такое жуткое убийство.
– Брось, зайчик. Ты ж у нас храбрец-огурец.
– Мне это уже говорили. – Катя вздохнула. – Ну как там у вас дела больничные?
Драгоценный долго, обстоятельно и нудно – так показалось Кате – начал излагать клиническую эпопею. Его работодателю Чугунову делали предоперационные анализы. И категорически запретили пить.
– С отпуском решаешь вопрос?
– С отпуском? Нет пока, работы много.
