Зимний ночной рейд по безжизненным просторам. Февраль 1973 год. Ледяной мрак и грохот катившихся за горами грузовиков создают атмосферу бесконечности и тишины. Сюда ползут машины — через лес, безмолвный как сон, где каждый деревце словно затаил дыхание в ожидании чего-то неведомого....
– Давай не откладывай. Тут отель хороший. Мюнхен посмотрим с тобой, в какой-нибудь замок смотаемся, в горы. Ладно, тут футбол начинается по местному кабельному, «Бавария» играет. Ну все, целую.
Целую… И я, и я, и я вас тоже…
Катя закружилась по комнате под чаплинские «Новые времена». Уехали, и господь с вами. Мы и одни проживем, просуществуем. И не надо нам никого. Вспомнился брюнет из джипа, затянутый, как в колет, в черную кожу. Кто же это такой? Ему бы в кино сниматься, например в английской мелодраме «Гордость и предубеждение», «Разум и чувства» – всех бы «голливудов» затмил.
Ямочка на подбородке. И тоже лечится у психолога. От чего? Может, несчастлив в браке? В жизни разочарован?
А тот третий, в синем деловом костюме… Катя внезапно вспомнила, где она видела типа в деловом костюме: на свадьбе у Нины и Марка Гольдера.
А тот, другой, похож на женатого человека, да… Вот так…
И я не буду, не буду звонить.
ЗВОНОК.
Катя посмотрела на часы: ого, Драгоценный что-то позабыл со своей «Баварией»? Нет, определитель в сотовом показывает совершенно другой номер.
Звонок…
Все же как мало нужно, чтобы страшное стало нестрашным, одиночество показалось не наказанием, а неким отпуском, сменой декораций. Одно свидание – никчемное забавное свидание на углу Никитской. Она и не думала ни о чем. И сейчас не думает.
Звонок…
Она не ответит. Не будет отвечать ему.
Звонок…
Какой настойчивый, надо же. Это он из дома звонит, где жена?
Звонок, звонок, звонок…
– Я слушаю вас.
