Она замерла, в то время как он целовал ее и ласкал чувствительные кончики грудей.
– Ты очень красивая, – сказал он и захватил губами сосок, отчего она, ослабев, испытала несказанное удовольствие.
Анвре слегка отодвинулся, дав возможность своей руке скользнуть вниз, к ее животу, и коснуться того местечка, которое пульсировало от возбуждения. Изабелла тихо вскрикнула и, откинув голову, закрыла глаза, когда он принялся ласкать маленький бутон между ее ног.
Это было ни с чем не сравнимое ощущение. Она чувствовала одновременно и жар, и холод, и странное напряжение во всем теле.
Изабелла обхватила ладонями лицо Анвре и притянула к себе для поцелуя, желая при этом, чтобы они уединились в каком-нибудь месте, где могли бы лечь и удовлетворить ее нарастающую потребность слиться с ним в единое целое.
Внезапно Анвре схватил ее за запястья и оторвал от себя.
– Изабелла, – хрипло произнес он. – Мы... Это нехорошо. – Его горло судорожно сжималось. – Ты не должна целовать меня.
Она озадаченно посмотрела на него:
– Я не хочу обесчестить тебя таким образом.
Он отпустил ее руки и, резко повернувшись, зашагал прочь, а Изабелла ошеломленно наблюдала за ним, пока он не скрылся за пеленой дождя.
Анвре чувствовал себя виноватым. Изабелла избрала Роже, и он не должен был пользоваться случаем, когда она находилась в угнетенном состоянии и проявила слабость. При нормальных обстоятельствах того, что было под навесом, никогда бы не произошло.
Это Роже должен был утешать ее... целовать, ласкать языком ее грудь и касаться рукой самого интимного места.
Анвре был чрезвычайно возбужден и, вероятно, будет долго оставаться в таком состоянии, пока Изабелла рядом. Ему следовало бы устроиться на ночь в другом месте, но это невозможно. Небольшой сарай с хламом и протекающей крышей был совершенно непригоден для обитания, особенно во время дождя, который усилился и промочил все насквозь. Было бы безумием ночевать в этом холодном и ненадежном помещении.
Он окончательно промок к тому времени, когда вернулся в дом. Изабелла занималась приготовлением пищи, и казалось, все ее тело было напряжено, а движения выглядели скованными и неловкими. Она ничего не сказала ему, когда он вошел, и продолжала помешивать содержимое большой глиняной миски, пользуясь подсказками лежащей на кровати Тилли.
– Это будут всего лишь лепешки, – сказала Тилли робко, обращаясь к Анвре, – но вместе с дичью, которую вы принесли, еда должна быть сытной.
– Скажи, что делать дальше, – попросила Изабелла.
