Автор
В селе Сомерсета в 1822 году на Грейс нахлынет мрачное приключение. Ее взгляд оживится от внезапного знакомого голоса из Йоркшира, но болезненные крики и жуткая боль в желудке заставят ее понять: она непросто находится под ударами судьбы, но и впутана в чужие тайны.
Последнее письмо дядя Френсис написал своей рукой, так как, по всей видимости, самые интересные новости ему хотелось сообщить Грейс лично."
"Прочитав это письмо, Грейс почувствовала себя почти счастливой. Она узнала, что один из докторов Мэтью, составлявший на протяжении многих лет медицинские заключения о здоровье лорда Шина, был выведен на чистую воду. Как оказалось, у доктора Грейнджера не имелось даже документа, подтверждающего медицинское образование. Доктор Грейнджер оказался шарлатаном. Более того, этот так называемый доктор пустился в бега и теперь его разыскивала полиция.
Теперь появилась надежда.
Теперь в темной комнате вспыхнула маленькая свечка.
Грейс перечитала письма, и в сердце ее затеплилась надежда.
Неожиданно за ее спиной затрещала ветка. Грейс обернулась и увидела одну из служанок герцога.
– Прошу прощения, миледи. – Девушка присела в реверансе и затем бросила через плечо испуганный взгляд.
– Да? Что такое, Айрис? – Грейс убрала письмо. Никто из слуг обычно не подходил к ней и ничего не спрашивал – это было распоряжение герцога. Если же ей что-то требовалось, то она сама обращалась к прислуге.
– К вам посетитель, мадам.
– Посетитель? – Очень удивившись, Грейс встала со скамьи: Возможно, это пришел Вир, но ему не нужно было так церемониться. – Это мой кузен?
– Нет, это твой отец, – послышался голос, который она не слышала вот уже девять лет.
Грейс прижала дрожащую руку к груди. Ее сердце вдруг сильно забилось. Что это значило? Может, отец хотел сказать ей, что она не должна дольше оставаться в доме герцога Кермонда? Сделать ей выговор?
Стоящий перед ней мужчина уже не напоминал того, кто часто являлся к ней в ночных кошмарах. Граф стоял, с трудом, опираясь на трость и чуть сутулясь, его лицо покрывали глубокие морщины, а волосы сделались совсем седыми.
Она так отвыкла от него, что в первую минуту он показался ей чужим человеком. Но вот на лице графа появилась на мгновение робкая и такая знакомая ей улыбка, сразу убравшая все чужое и незнакомое из его облика.
Грейс выпрямилась и смело встретила его взгляд. Она имела право находиться здесь, и он не мог ей этого запретить. Эта показная смелость и независимость не могли, разумеется, скрыть того горя, той неуверенности и чувства вины, которые гнездились в ее сердце.
