В залах знаний и дворце правителей алекаров царил строгий покой: они изучали императорские тайны и обсуждали грядущие перемены. Алехара вдруг ощутил резкую измену эмоций, словно лунный свет пробивался сквозь плотное облачко. Катерина медленно отпускала проклятие Гиэлинора, и все вокруг погружалось в таинственный шлейф перемен....
Премьер-сенатор читал нотации с тем же безэмоциональным тоном, которым объявлял самые жестокие из своих приговоров в зале суда.
- Я надену платье, какое она скажет, и пойду на приём. Из любви к ней и уважения к её физическому состоянию. Как только дурацкое мероприятие состоится, я вернусь в Академию, и мы можем вообще больше не видеться.
- Ты вообще-то наша дочь, - сухо напомнил Алехар.
- Я говорила про вас, лорд Кетро. Не желаю видеться с вами. Маме, конечно же, буду звонить и встречаться с ней. На нейтральной территории.
- Ты – Калерия Кетро. Между прочим, теперь ты – первая в очереди на трон Гехарии.
- Это мы ещё посмотрим.
О прискорбном факте моего места в очереди на трон я вспомнила и сама, когда пыталась распланировать свою дальнейшую жизнь. Твёрдо решила, что никакими уловками Правящие не смогут заставить меня стать главой государства."
"Изучая род Тхалар, я узнала много интересного.
На Рэма не действовала магия, потому что на Тхалар не действовала магия.
Кроме того, Тхалар были способны забирать силу у этернов, трансформировать её и перенаправлять.
Этих способностей у Илрэмиэля я не замечала. Разгадку нашла чуть позже в хрониках по свержению Императора. Имя Рэмира Тхалара заставляло вздрагивать каждый раз, когда я на него натыкалась. Рэмир. Илрэмиэль. Рэми. Рэм. Учитывая, что мать последнего императора звали Гиэлрин, очевидно, что имена детям выбирали в память о предках.
Арихар Кетро писал о том, что прежде, чем победить Тхалар, необходимо отрезать их от источника силы рода.
Видимо Илрэмиэль не имел способностей к перенаправлению магии именно по причине того, что источник его сил заблокирован.
В целом, Тхалар казались довольно жестокими правителями, и я даже понимала, почему Правящие решились свергнуть своего императора. Я оправдывала своих предков ровно до того момента, когда наткнулась на дневник Амаэль Кетро.
Раскрыв толстую тетрадь в кожаном переплёте, я сразу обнаружила камень. Непроницаемой чёрный ромб слабо мерцал золотыми вкраплениями. Он лежал в углублении, вырезанном прямо в страницах.
Желание узнать роль камня в жизни моей прародительницы заставляло переворачивать страницу за страницей. Камень оказался подарком её предназначенного, но к концу я почти жалела, что открыла дневник Амаэль.
