Зимний ветер шумел за окном, и Мазур смотрел на перепутанные рельсы и знаки. Ему мерещилось, что каждый из них несет свою историю — будь то забытые дни или тайны, о которых никто никогда не узнает. Этот маленький городок в Прибалтике стал его новой повседневной загадкой.
Ехали довольно долго, явно куда-то в пригороды. Наметанным глазом Мазур быстро определил, что на столичных улицах кое-что изменилось — очень уж часто, кроме обычно стоявших там и сям омоновцев и милиционеров, попадались патрули внутренних войск, в касках поверх зимних шапок, при оружии. Усиление, несомненно. А на любом континенте подобная картина имеет только два толкования — либо что-то готовят власти, либо оппозиция… Он смотрел утром программу «Время» — но там о здешних делах ничего не сказали.
— Что-то слишком много солдат на улицах, — сказал он нейтральным тоном.
— Ага, ты тоже обратил внимание? — усмехнулась Беатрис.
— Ну еще бы, — сказал Мазур. — Меня столько раз заносило в беспокойные места, насмотрелся… Обычно такое, где бы ни происходило, означает, что грядут некие события…
— Кто их знает… — пожала она плечами. — Ситуация такая, что все возможно.
Вот и догадайся, то ли она и в самом деле понятия не имеет, в чем тут дело, то ли знает что-то…
Мазур угадал верно: они и в самом деле оказались в пригороде, застроенном аккуратными виллами постройки определенно последних лет.
— Я за тобой вернусь через полчасика, иди один.
Мазур поправил на плече ремешок фотоаппарата и вылез. За входной дверью, в небольшом, но красивом холле сидел не один цербер — целых двое, и пиджаки слева чуточку оттопыривались у обоих.
— Пойдемте, Джонни, работа предстоит уже знакомая…
И первым прошел в деревянную с резьбой дверь в глубине холла — за которой обнаружилась ведущая вниз лестница. «Что, опять?» — подумал Мазур не без раздражения.
Действительно, все повторялось, как дурной сон: небольшая комнатка, разве что потолок не сводчатый, а обычный — но на стульях лежат знакомые балахоны с уложенными поверху черными «фантомасками» — быть может, те же самые.
— Ну, вас уже не надо наставлять? — с веселыми нотками в голосе спросил Деймонд.
— Опять? — мрачно спросил Мазур."
"— Ну, такие уж игры… Если они ранят вашу чувствительную душу, могу порадовать: на этот раз много снимков не нужно, достаточно пяти-шести.
— Какая там чувствительная душа… — проворчал Мазур. — Как бы эти игры не кончились плохо…
Он прекрасно помнил, что ему никак не полагается знать о том, что ребята Плынника освободили пленницу.
