Историческое повествование о последних годах советского государства, когда система находилась на грани краха. Автор исследует, насколько реальной была возможность спасения СССР через сопротивление военных и партийных деятелей перестройке и гласности.
Раздел Chitat.online для книги «Ближе, бандерлоги!» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Историческое повествование о последних годах советского государства, когда система находилась на грани краха. Автор исследует, насколько реальной была возможность спасения СССР через сопротивление военных и партийных деятелей перестройке и гласности.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Александр Александрович Бушков Литрпг подборки серии
Историческое повествование о последних годах советского государства, когда система находилась на грани краха. Автор исследует, насколько реальной была возможность спасения СССР через сопротивление военных и партийных деятелей перестройке и гласности.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Вы про подрывные заряды говорили… Вы что, хотите это хозяйство подорвать?
— Со всем усердием, — кивнул Лаврик.
— А не лучше ли было аккуратненько взять этот склад, предъявить журналистам?
— Вы приказы начальства обсуждаете? — поинтересовался Лаврик. — Или выполняете без дискуссий?
— Выполняю.
— Вот видите, — сказал Лаврик. — И это, конечно, железное правило, ага? Вот и у меня есть такое железное правило: выполнить конкретные приказы со всем прилежанием…
Улыбка у него была прямо-таки ангельской, просветленной, лучезарной, хоть икону с него пиши. Майор Плынник этого, разумеется, знать не мог, а вот Мазур за пятнадцать лет совместной с Самариным работы давным-давно убедился: улыбка такая всегда означала, что Лаврику предстоит крутануть какую-то хитрую комбинацию, иногда мирную, когда не остается ни пожарищ вокруг, ни торчащих там и сям ног, а иногда совсем даже наоборот…
— Понимаете, какая штука, майор… — сказал Лаврик уже без следа иконописной улыбки на лице. — Собрать журналистов, предъявить им стволов двести и еще кучу всякой всячины — это, конечно, где-то эффектно. Но там, — он ткнул указательным пальцем в потолок, — кто-то, сдается мне, неглупый, решил иначе… Во-первых, куча народа начнет публично биться в истерике и орать, что оружие с боеприпасами им подкинул кто-то вроде кровавой гэбни. И доказывать обратное будет очень трудно. Во-вторых… Даже гораздо эффектнее будет, если журналистам предъявят не просто набитый оружием подвал, а подвал с оружием, где произошел взрыв — не такой сильный, чтобы разнести дом, но все-таки. Эта шантрапа, в конце концов, в большинстве своем не имеет опыта обращения со взрывчаткой, вот и лопухнулись по неопытности… Такой расклад.
Майор хмыкнул, покрутил головой:
— Вообще-то есть в этом своя сермяга… А вы сумеете проделать все чисто?
Лаврик задушевно сказал, снова без своей широко известной в узких кругах лучезарной улыбки:
— Вы знаете, Веслав, мы с Кириллом до сих пор живехоньки-здоровехоньки как раз потому, что многое умеем проделывать чисто. Серьезно, я не хвастаюсь…
…Действительно, как рассмотрел Мазур в ночной бинокль, здание как-то сразу опознавалось как магазин: широкие входные двери, широкое крыльцо, высокие окна, примыкающий с тыла обширный двор, окруженный высоченным глухим забором (там, во дворе, за то время, что они наблюдали за домом, пару раз брехнула собака — лениво, исключительно по службе, не те они были мальчики, чтобы их могла унюхать простая караульная шавка).
