Зимний ветер шумел за окном, и Мазур смотрел на перепутанные рельсы и знаки. Ему мерещилось, что каждый из них несет свою историю — будь то забытые дни или тайны, о которых никто никогда не узнает. Этот маленький городок в Прибалтике стал его новой повседневной загадкой.
Какой-нибудь благообразный милый дедушка в свое время за лесные прогулки пожил на северах на полном государственном обеспечении, потом, отсидев свое, а то и попав под амнистию, долгонько жил благонамеренным обывателем где-нибудь на хуторке, разводя курочек-гусочек. И дожил до светлых, на его взгляд, денечков. То ли проявил инициативу, то ли на него вышли. В общем, они перевезли в эти самые солидные подвалы стволов двести. Что вам объяснять… Умело и качественно смазанный «шмайсер» может пролежать черт-те сколько лет, оставшись готовым к употреблению.
— Вот, значит, как… — тихо произнес Плынник. — Я не знал. Нет у меня там внутренних информаторов.
— А у нас вот оказались, — сказал Лаврик. — Потому-то и решено пять объектов оставить вам, а шестым займемся мы.
— Подождите, — сказал Плынник.
— Со всем усердием, — кивнул Лаврик.
— А не лучше ли было аккуратненько взять этот склад, предъявить журналистам?
— Вы приказы начальства обсуждаете? — поинтересовался Лаврик. — Или выполняете без дискуссий?
— Выполняю.
— Вот видите, — сказал Лаврик. — И это, конечно, железное правило, ага? Вот и у меня есть такое железное правило: выполнить конкретные приказы со всем прилежанием…
Улыбка у него была прямо-таки ангельской, просветленной, лучезарной, хоть икону с него пиши.
— Понимаете, какая штука, майор… — сказал Лаврик уже без следа иконописной улыбки на лице.
