Историческое повествование о последних годах советского государства, когда система находилась на грани краха. Автор исследует, насколько реальной была возможность спасения СССР через сопротивление военных и партийных деятелей перестройке и гласности.
Раздел Chitat.online для книги «Ближе, бандерлоги!» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Историческое повествование о последних годах советского государства, когда система находилась на грани краха. Автор исследует, насколько реальной была возможность спасения СССР через сопротивление военных и партийных деятелей перестройке и гласности.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Александр Александрович Бушков Литрпг подборки серии
Историческое повествование о последних годах советского государства, когда система находилась на грани краха. Автор исследует, насколько реальной была возможность спасения СССР через сопротивление военных и партийных деятелей перестройке и гласности.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Мазур развернул одну, механически разжевал, не почувствовав вкуса, и она провалилась в желудок комком непонятно чего…"
"— Закуривай, — сказал Лаврик, пододвигая ему светло-желтую пачку с пальмой и верблюдом. — У нас в отеле, в буфете, оказывается, настоящий «Кэмэл» есть, имей в виду, благо в командировочных нас на сей раз не ограничили: ну правильно, не могут же преуспевающие австралийские фрилансеры монетки на ладони считать… — он пустил дым к потолку, сказал с чуточку отрешенным лицом: — И не надо рушиться в меланхолию. Из-за суки вроде Панкратова. Напряжно, конечно… Ну, что… Имеет место быть, я так думаю, некое всеобщее забалдение. Не первый раз в истории человечества… И всегда это в конце концов рассасывается. Что у французов в свое время творилось, прекрасно ведь помнишь? Казалось, что дальше и ехать некуда. Кранты стране. А потом пришел Бонапарт, всех построил, и жизнь пошла более-менее нормальная, но уже без всяких перестройщиков и демократов…
— Где бы этого Бонапарта взять… — тоскливо сказал Мазур. — Пока что я его в упор не вижу.
— Сыщется, я так думаю, — сказал Лаврик. — Бонапарта сплошь и рядом в упор не видят, пока он не объявится и не рявкнет. Если перейти от лягушатников к отечественной истории… Сколько раз тогдашнему народу казалось, что настал полный и законченный трындец? И всякий раз объявлялись когда Минины с Пожарскими, когда еще кто решительный, и вытаскивал всех за шкирку из полного, казалось бы, дерьма…
Все бы ничего, но Мазуру показалось, что в его голосе нет должной уверенности. А может, только показалось? У Лаврика информации наверняка в сто раз больше, чем у него — такая уж у человека служба, такой уж участок работ, да и представление на него к первой адмиральской звезде в Главном штабе уже по инстанциям двинулось, это многие знают, хотя сам Лаврик скромненько помалкивает. Может, и в самом деле выгребем? Может, он не просто так вспомнил о Бонапарте? А то ведь в подсознании настойчиво зудит чисто авиационный термин «точка невозврата» — после прохождения каковой самолету на обратный путь к аэродрому горючего уже не хватит, хоть тресни. Или обойдется? Хочется верить, что мы ее все же не прошли. И в чем Лаврик совершенно прав, так это в том, что в Смутное время было еще хуже — но ведь вышли же из пике…
— Ну что, завязали с лирическими отступлениями? — спросил Лаврик не без жесткости.
— Завязали, — сказал Мазур.
— Молодцом… Итак. Как уже говорилось, кураторы намерены тебя туда внедрять. Именно внедрять. Завязать что-то типа личных отношений, стать своим парнем, а не просто одним из множества шакалов пера.
