Зимний ветер шумел за окном, и Мазур смотрел на перепутанные рельсы и знаки. Ему мерещилось, что каждый из них несет свою историю — будь то забытые дни или тайны, о которых никто никогда не узнает. Этот маленький городок в Прибалтике стал его новой повседневной загадкой.
— Они же государственные служащие, сидят на жалованье. Конечно, жалованье, говорят, высокое, и случаются разные премии, но все равно… Лучше уж рисковать шкурой — и при удаче хоть и не состояние составить, но заработать прилично. Крепко сомневаюсь, что это чисто австралийская философия. По-моему у вас в Штатах куча народу думает точно так же.
— Безусловно, — кивнул Деймонд. — А вы бывали в Штатах?"
"— Один раз, в Нью-Йорке, — кивнул Мазур. — Видите ли, настоящей работы для меня там нет. Конечно, кое-что я туда продавал через своего агента, платят у вас, надо сказать, неплохо.
— Да ничего подобного, — усмехнулся Деймонд. — Я сам из Вирджинии, мегаполисы меня угнетают…
— Аналогично, — сказала Беатрис. — Я из Пенсильвании. Не то чтобы недолюбливала Нью-Йорк, но эта суета, вы правы… Вот в Вашингтоне мне уютно.
И болтовня ни о чем продолжалась.
…Когда они ушли, Мазур налил себе на два пальца, не паскудя благородный напиток ни льдом, ни содовой, и с удовольствием ахнул уже по-русски — да, в общем, и по-местному.
Действительно, не прошло и полминуты, как Лаврик нарисовался. Плюхнулся в кресло, налил себе в чистый стакан, употребил, сунул в рот все три оставшиеся на тарелке крохотные бутербродика, поморщился, презрительно озирая стол, где из провизии оставалось лишь полдюжины орешков:
— Хуже нет — пить с западными людьми под видом западного человека, я респектабельных имею в виду… Ну что?
— Пока — полная неизвестность, — сказал Мазур.
