Зимний ветер шумел за окном, и Мазур смотрел на перепутанные рельсы и знаки. Ему мерещилось, что каждый из них несет свою историю — будь то забытые дни или тайны, о которых никто никогда не узнает. Этот маленький городок в Прибалтике стал его новой повседневной загадкой.
В общем, ничего особенного, для Африки, иных ее уголков дело, можно сказать, житейское… На обочине лесной тропинки аккуратно выложены рядком семь отрубленных негритянских голов, а еще два негра, живехонькие, стоят в напыщенных позах победителей — в камуфляже без знаков различия, со здоровенными ножами наподобие мачете. Где именно дело происходит, в точности не определить. Можно назвать в качестве кандидатов с полудюжины стран. Одно можно сказать с уверенностью: судя по растительности, место расположено не на экваторе, то ли чуть южнее, то ли чуть севернее, а такие ножи в качестве принадлежности национального костюма опять-таки не в одной стране используются.
"Он пожал плечами:
— Что вы хотите, Беатрис… Именно так и выглядит африканская политическая жизнь. Сплошь и рядом. Ага, вот именно. Там была не уголовщина, а как раз большая политика — с благородными лозунгами, высокими целями и тому подобным. Ну, а практика так и выглядела. Двое с ножиками — победившая на выборах партия, а эти семеро — оппозиция.
— Ужас какой… — повторила она с тем же явно наигранным отвращением. — Рисковая у вас профессия, Джонни. Так и самому без головы остаться недолго…
— Пока везло, — сказал Мазур. — Это еще не проблема. Настоящая проблема возникает, когда у себя в Австралии начинаешь выбрасывать старые бумеранги…
Она рассмеялась — вполне искренне. Мазур за годы не раз отпускал эту шуточку в разных уголках земного шара, когда оказывался там под видом австралийца, — и всякий раз срабатывало.
Через несколько минут Беатрис снова картинно поморщилась, словно английская леди, узревшая пьяного конюха, щеголявшего не только без штанов, но и без исподнего:
— А на сей раз что? — спросил Мазур.
Она показала. Ага, первые две фотографии из дюжины: какая-то невезучая белая красоточка попала в лапы к троице черных в камуфляже, опять-таки без всяких эмблем и знаков различия. Крупным планом запечатлено, как ее со вкусом разоблачают, а потом, деликатно выражаясь, общаются.
— А, вот что… — сказал Мазур. — Не повезло бедняжке. Но она, я слышал потом, осталась жива, добралась до католической миссии…
— И вы вот так спокойно стояли и снимали? — с деланным опять-таки возмущением воскликнула Беатрис.
Мазур вновь пожал плечами:
— Полезь я ее рыцарственно спасать, оторвали бы голову, только и всего. Их там было дюжины две… Что поделать… Такая уж у меня клятая профессия, мисс Беатрис.
