Зимний ветер шумел за окном, и Мазур смотрел на перепутанные рельсы и знаки. Ему мерещилось, что каждый из них несет свою историю — будь то забытые дни или тайны, о которых никто никогда не узнает. Этот маленький городок в Прибалтике стал его новой повседневной загадкой.
Только теперь обратил внимание на нацеленную на постель видеокамеру на штативе-треножнике, пока явно бездействовавшую.
— Пойдемте, — сказал Деймонд, отдав какое-то короткое распоряжение и первым направился к двери. Мазур с превеликим облегчением последовал за ним. Хорошо, что под маской не видно выражения лица — но нужно сохранять на нем максимальное спокойствие, маску вот-вот придется снять. Впрочем…
Когда они сняли маски и балахоны, Деймонд уселся на крайний стул, кивнул Мазуру на второй свободный, преспокойно закурил и спросил:
— Джонни, вы ведь обычно пишете краткие сопроводительные пояснения к своим снимкам: что, где, как?
Щелкнув зажигалкой и глубоко затянувшись, Мазур постарался ответить совершенно спокойно:
— Конечно.
— На этот раз не утруждайтесь. Присовокупите вот это.
Он достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо листок бумаги. Мазур развернул, вчитался в аккуратные строки машинописи на английском — и, как не раз случалось, захотелось выстрелить в эту самодовольную рожу, но приходилось вести себя соответственно очередной личине…
Очаровательная Рита, жена офицера, прославившегося своим террором и преступлениями против борцов за демократию отряда русского полицейского спецназа, впервые в жизни познает тонкости неизвестного ей прежде за «железным занавесом» раскованного секса на западный манер… Возможно, эти ребята перегибают палку, но, если вдуматься, чертовски трудно их осуждать — если вспомнить, сколько их единомышленников, друзей и родных пострадали от зверств этого отряда…"
"— Бог ты мой! — сказал Мазур.
— А что тут такого? — с самым невозмутимым видом пожал плечами Деймонд. — В Африке, насколько я помню по вашему альбому, вы как-то раз снимали примерно то же самое — и вряд ли по принуждению. Неужели сейчас у вас возникли моральные терзания. С чего бы вдруг?
— Да к черту мораль! — яростно выдохнул Мазур. — Это даже не уголовщина, это гораздо хуже… Там, в Африке, не было ни малейшего риска посадить себе на хвост спецслужбы, зато теперь есть все шансы…
— Вас только это и беспокоит?
— А вас на моем месте не беспокоило бы? — огрызнулся Мазур.
— Не перевернет, — сказал Деймонд. — Успокойтесь. — Все просчитано заранее. Эти головорезы из спецназа, конечно, будут беситься, но вряд ли станут выносить сор из избы. Чересчур унизительно не только для мужа этой очаровашки, но для них всех. Я ручаюсь, все обойдется.
