Автор
В мрачном суде под грохот старых черепков и тихим шелестом бумаги, Вера из сопредесниц увидела лишь бесконечную пустоту. Она бледнеет от страха, ощущая на себе невидимую волю, словно лошадь под приставленной к шеи удилищем.
А ведь приятно это осознавать. Не я начал конфликт, не я его развивал, и даже тот арест на лесной дороге скорее его рук дело, а не моих. Он вел дела с пиратами и контрабандистами, по своей воле, а я, то есть мы, что? Да ничего, это как самому начать в русскую рулетку играть: чья вина в том, что рано или поздно перед стволом окажется камора с патроном? Вина игрока. Так что… все в рамках высшей справедливости, как мне кажется.
Сверху, с палубы, шум голосов, посуда звенит. Точно праздник готовится, никогда у нас команда так шумно на обед не идет.
Все, отмылся, оттерся. Переоделся в свежее, потоптался босыми ногами по покрытой плетеными циновками палубе — хорошо. Ладно, надо идти наверх.
Праздник и правда был всеобщим, команда даже стол нарастила, притащив из трюма дополнительные опоры и столешницу.
Заправлял за столом, как принято, боцман, то есть Глеб. Усадил меня во главе стола, сам уселся напротив, произнес требуемый поздравительный тост, в общем, выступил за тамаду.
* * *Шлюпка шла к берегу тихо, лишь вода слегка поплескивала под носом и лопастями весел, бесшумно двигавшихся в хорошо смазанных уключинах. Темный берег, похожий в этом месте просто на изломанную линию, медленно приближался. Силуэт яхты, едва заметный на фоне часто бликующей воды и звездного неба, казался ненастоящим, словно его из бумаги вырезали и наклеили на окружающую действительность.
