Автор
В мрачном суде под грохот старых черепков и тихим шелестом бумаги, Вера из сопредесниц увидела лишь бесконечную пустоту. Она бледнеет от страха, ощущая на себе невидимую волю, словно лошадь под приставленной к шеи удилищем.
— Ну как, оживаешь понемножку? — спросил тихо Байкин.
— Да вроде бы.
— Я как-то тоже в такой поучаствовал, только не здесь, а на границе с франками, на Торговом. — Он отстегнул от пояса флягу, показал мне, а когда я отказался, сам сделал несколько больших глотков. — Только закончилось все быстрее и даже хуже. Он меня подловил, да не попал, потом друг за другом по камням чуть не час гонялись, почти все патроны извели. И случайно столкнулись, нос к носу. Обхожу камень — а он мне прямо навстречу. Ну и выстрелили разом.
— А что сцепились?
— Из-за шулерства. Я тогда поигрывал немного.
— А точно шулер был?
— А так и не знаю точно, — ухмыльнулся Байкин. — Я его обвинил, он завозмущался и сразу давай поединка требовать. А там я его убил. Должно быть, шулер все же. Не мог же я просто так проигрывать и проигрывать.
— Хорошо, что не он тебя.
— Это точно, хорошо, — согласился Байкин.
— Я слыхал, что на Тортуге такие дуэли просто так устраивают, за деньги вроде, — вступил в разговор Платон.
— Сам видел, что ли? — уточнил Байкин с явным недоверием.
— Нет, знающие люди рассказали.
— A-а, а то я подумал, что ты сам там воевал.
— Не, я — мирный, — не оскорбился на подначку географ.
«Ботаником» он при этом совсем не выглядел, скорее даже наоборот. Да и приходилось видеть, как наш географ стреляет. Хорошо стреляет, особенно из револьвера.
— Месяц назад здесь, на Бакланьем, еще дуэль была, — вступил в разговор лодочник, что сидел на носу баркаса. — Турок и какой-то наш залетный что-то не поделили в кабаке. Много стреляли, по всему острову. Турка под горой самой нашли, в нем шесть пуль, а наш к флагштоку вышел, но флаг поднять уже не смог, упал. Подошли к нему — а он уже мертвый.
— А выигрыш кому присудили? — заинтересовался я.
— А никому, все ставки вернули, только комиссию оставили. Вот если бы поднял флаг, то наш бы выиграл.
— Понятно.
На яхте при виде нас началась суета: они до сих пор в неизвестности пребывали. Платон не дал мне просто тупо таращиться на них, сказал:
— Поднимись, помаши, они тебя не видят.
Действительно, стоило подняться и махнуть рукой, как все команда заорала всякое приветственное.
