Автор
Главный герой бороздит неизведанные моря и открывает новые острова, стремясь доказать свою необходимость миру. Он движется вперед, покоряя неизвестное, убежденный, что этот мир принадлежит ему. Но близится буря, которая поставит под сомнение все его амбиции и достижения.
— Сколько до мостика? — спросил шепотом Байкин. — Метров пятьдесят?
— Где-то так, может, шестьдесят, — прикинул я. — Промахнуться трудно. Тебе дальше дорогу как видно?
— Нормально, — сказал Байкин, отключая предохранитель на своем бесшумном карабине. — Не промажу.
— Это хорошо. Ага, натянули, — пригляделся я, приложив к глазу подзорную трубу.
Останавливать противника решили самым примитивным способом — натянув поперек дороги две волосяные веревки. Они и темные, можно просто не заметить, и даже лошадь с разбегу их не порвет, так что волей-неволей, но остановиться придется. Столпившись у веревок и вытянувшись по мосту, если они одной группой скачут. А дальше все понятно. И еще расчет на то, что стрельба братьев и Фрола с Леонтием противника отвлечет, а мы с Байкиным, да еще с малошумным оружием, отсюда сможем настоящее опустошение произвести. Не должны они сразу понять, что отсюда тоже стреляют, — ни громкого звука, ни вспышек. Разве что дымок разглядеть можно будет, но им на тот момент не до того станет.
— Ну что, как думаешь, гонятся за нами? — спросил Байкин, явно попутно прикидывая сектора обстрела.
— Думаю, что нет, — сказал я честно. — Но ждать будем до упора.
— Сколько?
— Не меньше двух часов. Я хочу быть уверен в том, что за нами или никто не идет, или, если идет, мы точно его дождались.
— Ну что, время у нас есть, — хмыкнул Байкин.
Как-то уже в привычку входит лежать в лесу и чего-то ждать. Или в традицию. Правда, сегодня пейзажик повеселее — речка вот, прямо перед носом, журчит-течет, рыбешка в ней крутится, жуки-водомерки носятся во все стороны. Вон лягушка здоровенная на камне. Кстати, это означает, что вода чистая, в грязной они не водятся. И стрекоз сколько! С негромким жужжанием носятся над водой, то снижаясь, то поднимаясь выше. И разноцветные все как елочные игрушки.
А ведь в Том Мире я стрекоз, пожалуй, с детства не видел. А еще вспомнил сейчас почему-то, что такая птица, как снегирь, совсем исчезла. Каждую зиму в детстве их во дворе видел, а потом будто отрезало. А позже уже, недавно совсем, до того как купил квартиру и опять переехал в Москву, снимал я дом в Подмосковье. И пришел ко мне в дом здоровенный рыжий котяра, да так и остался. Я его так и звал — Кот, другие имена к нему почему-то не прилипали.
И как-то сижу утром на кухне, чай пью и на заснеженный двор поглядываю. И вдруг вижу — снегирь. Сел на облетевшую рябину, маленький такой, нахохленный, головой крутит, — и как старого друга увидал.
