Автор
В мрачном суде под грохот старых черепков и тихим шелестом бумаги, Вера из сопредесниц увидела лишь бесконечную пустоту. Она бледнеет от страха, ощущая на себе невидимую волю, словно лошадь под приставленной к шеи удилищем.
Белого в его карцере тошнило напропалую, что зачастую бывает с людьми, которые во время качки сидят в замкнутом помещении, так что его даже вывели на палубу и привязали куском троса на носу, к пушечной тумбе, замотав его и затянув так, что без ножа точно не избавишься. Но он избавиться и не пытался. Думаю, что достаточно трезво оценивал свои шансы на побег — здесь он мог разве что утопиться. Но на самоубийство его не тянуло, и это внушало некие надежды на то, что он заговорит.
Когда подошли к группе Наветренных островов, качка спала, хоть солнце так и не выглянуло.
На подходе к острову возникла новая проблема: призовую добычу, то есть вот эту самую шхуну, надо было гнать в порт приписки приватира, то есть в Новую Факторию. Или, если ты заходишь в иной христианский порт на пути, он оставался там до вынесения всех судебных решений, то есть все сильно затягивалось, а потом, даже в случае удачи, за судном надо было идти специально.
Суда сошлись бортами, и мы начали перегрузку припасов с «Аглаи» на «Морского коня», открыв люки трюмов и припахав все «негритянское» население шхуны. Ну а мы тогда зайдем на остров, там свои запасы пополним.
Заодно перевели на шхуну Луку, устроив его в хозяйской каюте. Леонтий переходить отказался, несмотря на ранение, в строю остался. Платон сказал, что не страшно, пусть остается, так что и возражать я не стал. Согласовали с Михаилом маршрут их плавания к Новой Фактории, пообещали догнать и на том разошлись, как раз как в море корабли.
Вход в гавань Николаевска — главного и единственного города этой группы из трех островов — показался примерно через час. Полосатый маяк, короткий каменный мол с каким-то каменным блокгаузом в конце, поднимающиеся из-за мола мачты — все как обычно. Разве что из блокгауза замигал сигнальный прожектор, когда мы подходили и нам пришлось опознаться, назваться, кто мы, откуда и зачем и сколько человек у нас на борту.
"Почему такие строгости? Наветренные острова считались фронтиром, дальше была только Тортуга, и пираты частенько заходили в эти воды. Я даже не уверен, что их бы вообще заселили, если бы эти острова не оказались настолько богаты самородной медью, лежащей совсем близко к поверхности.
