Автор
В мрачном суде под грохот старых черепков и тихим шелестом бумаги, Вера из сопредесниц увидела лишь бесконечную пустоту. Она бледнеет от страха, ощущая на себе невидимую волю, словно лошадь под приставленной к шеи удилищем.
Погонял затвор взад-вперед, почти наслаждаясь легкостью движения, потом отложил карабин на стол. Пойдет, это на крупного зверя, человеку с запасом хватит.
Револьвер. Тут мудрить не буду, возьму свой привычный, он уже в руке лежит как ее часть. И надеюсь, что до револьверов не дойдет. Я вообще хочу закончить это все одним выстрелом. Нет, двумя — одним не получится.
Нож. Нужен большой и широкий, чтобы можно было копать, рубить сучки и резать дерн. Драться я им не собираюсь, драться на войне ножиком — это моветон, это для детских книжек.
Все.
А теперь самое главное — одежда. В общем-то, она, по моей задумке, всего и важнее. Оружие свое я сегодня распорядителю дуэлей показал, а одежда к осмотру не обязательна.
У этого самого распорядителя, к слову, мы в очередной раз увиделись и с Фомой, и с Павлом, правда, уже ни единым словом не обменялись, даже не смотрели друг на друга. Они зашли в кабак «Арена» вдвоем, ну и мы с Иваном.
Кабак оказался неподалеку от порта, и кабаком его можно было считать очень условно, на четверть примерно. Именно столько от общей площади огромного сарая занимали стойка бара и столики возле нее. А в середине большого помещения был ринг — почти что обычный, окруженный канатами, только покрытие не мягкое, а обычные доски. Та самая арена. Сейчас в зале было почти пусто, разве что у бара занято несколько столиков.
— Жду, подходите.
Говорил человек сиплым басом, заметно гундося. Одет он был в кожаный жилет на голое тело, могучие руки сплошь в ножевых шрамах, нос на загорелом лице чуть не в лепешку расплющен, уши больше на неудачно слепленные вареники похожи.
— Пошли со мной. — Он показал на небольшую дверь в деревянной стене, чуть в стороне от стойки.
За ней оказался небольшой оружейный магазин.
