Автор
В мрачном суде под грохот старых черепков и тихим шелестом бумаги, Вера из сопредесниц увидела лишь бесконечную пустоту. Она бледнеет от страха, ощущая на себе невидимую волю, словно лошадь под приставленной к шеи удилищем.
От складов и заборов до нее метров сто пятьдесят, хороший стрелок может одним выстрелом все проблемы решить.
Не думаю, что Фома так поступит, но… Байкин прав. Я лучше в каюте побуду, книжечку почитаю. А может, и уснуть получится, а то не по делу меня что-то колбасит, нервы, нервы.
— Хорошо, так и сделаю.
— Серега ужин прямо сюда принесет, — добавил Игнатий.
— И это… скажи, чтобы леденцов мятных не забыл. А то потом я забуду."
"Дверь за ними закрылась. Я завалился, не раздеваясь, на кровать, закинув руки за голову, потянулся.
Все.
Чему быть, того не миновать.
Но я знаю, на что иду.
И я знаю, что я умею это делать.
Павлу кранты.
Однозначно.
Я это знаю, а он пусть чувствует и помирает заранее. Со страху.
Завтра увидимся.
Все завтра.
А сегодня надо расслабиться.
* * *Уснул. Действительно уснул, причем как убитый, и спал до тех пор, пока ко мне в каюту вахтенный Тимофей не постучался. Сунул голову в дверь, стукнул еще раз по ней костяшками, уже изнутри, сказал:
— Старший, вставай. Пора.
— Ага, встаю, — закивал я, поднимаясь.
Выспался.
И спокоен.
Почему-то вспомнился день, в который мне в детстве гланды удаляли.
Не торопясь умылся и побрился, оделся, подхватил собранный с вечера рюкзак, оружие.
Все, можно идти.
На палубе уже вся команда собралась — и экипаж, и бойцы. У борта я увидел большой рыбацкий баркас, почти шлюп, в котором двое возились с упрятанным в железный ящик стирлингом.
— Ну что, готов? — спросил меня Байкин.
— Готов. Поехали, чего тянуть.
— Заводи! — крикнул лодочникам стоящий рядом Глеб.
В баркас со мной спустились Байкин, Игнатий, Фрол и Платон, в таком вот составе собрались. Остальные на нашей шлюпке отправятся, кроме вахты, разумеется.
