Блонди и медведь — это напряженная сцена в душном офисе, где секретарь вдруг заявляет о своем уходе. Будто из-под полы выходит тяжеловесный мужчина, незаметно проникший в ее жизнь, и раздавленная она пытается заставить его задуматься на ходу. Атмосфера напряженной борьбы за контроль над ситуацией и неизвестностью будущего....
Растянувшись на постели, любуюсь женой и сыном. Пацан у нас родился толстым, щекастым и горластым.
– В нашего батю, – увидев впервые крестника, сказал Лука. И, кажется, совсем недавно переварил ситуацию с озером и согласился с решением родителей.
А тогда у нотариуса чуть из штанов не выпрыгнул.
– Тебе тоже отец сюрприз приготовил. Не расслабляй булки, – цыкнула на него Алиса. А Катерина, вздохнув, пояснила."
"– Они тогда торговались долго. Андрей очень хотел обезопасить Милену. А Потап и Фалькон не собирались ничего уступать.
– Но Андрей, я так понимаю, не рассказал ничего Милене, – запричитала Алиса.
– Рассказал, – улыбнулась Катя. – Милене было два года, и она ничего не поняла. А я приняла решение хорошенько припрятать перстень. Пока Лука меня вчера не убедил…
– Дурак! Какой же я дурак! – потирая голову, причитал мой старший.
Это сейчас он уже отпустил.
– Хозяин водоема уснул, – ложится ко мне Милена. Устраивается поудобнее у меня на груди. – А знаешь, – вздыхает задумчиво. – Я поняла главное.
– Что именно? – целую в макушку.
– Вадим, когда мне перстень отдал, своего отца вспомнил. Тот убеждал, что в озере таится великая ценность. И Вадим даже изыскания провел…
– Нефть искал, что ли? – фыркаю я.
– Не знаю, – пожимает плечами жена.
– Но он не понял главное, и до Вадима не дошло. Хотя все лежит на поверхности. Озеро Любви. И любовь есть главная ценность. Ее ни за какие деньги не купишь…
– Не дошло, и слава богу. А то бы ходил тут до сих пор. Оббивал бы пороги, – бурчу я, обнимая жену. И неожиданно решаю. – Поехали, покатаемся. Я вездеход новый собрал. На гору поднимемся только так, – заявляю хвастливо.
– Ночью? – поднимает голову жена и смотрит на меня с удивлением.
– Ну, мы фары включим, Блонди, – щекочу ее под ребрами.
– А Мишутка?
– Занесем к твоей матери, – не отстаю я.
И уже через полчаса надеваю на жену защитный шлем, и на себя напяливаю такой же. Сажусь за руль новой тарахтелки, даю газку. И машина – что-то среднее между мотоциклом и скутером – резво мчит по снегу. Взревев, влетает на гору над озером. И замирает в полуметре от вершины.
– Идем, Блонди, – стискиваю в своей лапище маленькую ладошку жены. Поднимаюсь вместе с ней на вершину.
