Наслаждаясь ритмичными вибрациями мощного двигателя, мы пронеслись мимо ожидания и погрузились во тьму ночного города. Водитель "Спартанца" жестами показал нам зеленый сигнал на парковке - единственная надежда нашей спасительной вылазки из центра.
Судя по всему, из дома специально приехал. Ну а уходя добавил, также еле слышно: «идиоты».
— Куда их? — спросил дежурный.
— Ну слышал, че Зелибоба сказал, кладбищенских сюда веди, остальных в изолятор.
Судя по всему, Зелибобой они называли своего начальника.
— Так их почти двадцать человек! — возмутился дежурный.
— Ну а я что, иди Зелибобе объясняй! — раздраженно ответил опер, которому явно не хотелось готовить для начальника рапорт, но теперь уже придется.
С этими словами он развернулся и зашагал прочь от обезьянника.
"— Поднимаемся, сюда подходим по одному, — он достал наручники.
Самая острая фаза действия «Черемухи» прошла, поэтому братки с жутко покрасневшими глазами уже стояли на ногах, щурясь. Тот, которого я коленом пришиб, сидел на полу, головой мотал. Один из армян быстро подошел к дежурному, отнюдь не прочь свалить из обезьянника, запах-то здесь остался, жгучий такой.
— Руки давай, — мент дождался, пока браток просунет руки через решетку, наручники на нем застегнул.
Повторил все те же манипуляции с двумя другими задержанными. Следом открыл камеру и кивком показал им выходить. Армяне пару раз на меня зыркнули, видимо, хотели убедиться, что мне тоже хорошо досталось. Не думаю, что братки, останься они в камере, продолжили бы конфликтовать, душу они уже отвели в потасовке. Но лучше не выяснять — я-таки добился того, чтобы их отселили в другую камеру. Кстати, потом спасибо скажут, позже в обезьянник еще кладбищенских приведут.
— Ты там цел, молодой? — спросил дежурный, решив поинтересоваться моим самочувствием.
Я молча большой палец поднял. Не целый, но жить буду. Так что — за внимание к моей персоне спасибо, но сам справлюсь. Дежурный уже собрался уходить, когда ко мне в камеру привели сразу двоих братков из наших — вошли Заур и еще один пацан, имени которого я не знал. На этот раз их привел тот опер, который чай пил. Раз он освободился, то опрос Яшки Кривого закончился.
— Не понял, Миш, а ты куда этих повел? — тут же поинтересовался опер.
— Зелибоба сказал — в изолятор, по разным камерам развести, — пояснил дежурный.
— Приехал?
— Как же без него, такое веселье пропустить. Вон, напряг Игнатенко рапорт катать, через час ждет в своем кабинете.
Начальника здесь явно не любили, раз позволяли себе такие вещи говорить открыто, пусть и за его спиной.
