Летнее солнце притягивалось к лесным вершинам, заливая все вокруг ярким светом. В воздухе витала какая-то непонятная тайна, словно призрак затаился в предвкушении будущего боя. Ночь не наступила, а лишь замолчала природой, ожидая того, что вот-вот разыграется под улыбкой дня....
– Митинговать будут всю ночь, – заверил Петро. – Ты в головах у них все перевернул, глаза им открыл.
– Я? – удивился Коган и покачал головой: – Ты, Петро, недооцениваешь своих людей. Это плохо для командира. Плохо недооценивать своих людей, ведь с ними идти в бой, учитывая их способности и достоинства.
– Я знаю своих людей, – в запале ответил Петро, но тут его осадил Леонтий:
– Знаешь? А кто недавно пистолет к твоей голове приставлял? Не твои люди? Или эти их способности посягать на жизнь командира ты знал и раньше? Нет, прав Борис, дела наши не очень хороши.
– А те, что были с вами здесь? Они на чьей стороне? – спросил Коган.
– Те, кто был здесь и слушал тебя, теперь ни на чьей стороне. Они запутались, они не знают, что делать. Но они и не на той стороне, что были раньше. Они не будут защищать немчуру и англичан. Они хотят быть сами за себя.
– Хорошо сказал про землю и землянку, – с усмешкой похвалил Коган. – Ваша земля должна была гореть под ногами оккупантов. А прячетесь, зарывшись в нее, вы. На кой вам черт немцы?
– Правильно, – согласился Вихор. – Немцев нам не надо. За своих ставленников Гитлера мы воевать тоже не хотим. Сами мы в норах сидим, как кроты. И что нам делать? Выйти в поле и гордо помереть за родину? Сколько нас здесь, оборванцев, отщепенцев? Мало против всей организации украинских националистов.
– А если без иронии и вполне серьезно? – посмотрел на Вихора Коган. – А почему бы и нет? Да, вот прямо так и сказать! До войны с Советами плохо жилось на Украине. Да даже во время войны вас пытаются спасти, фронт идет на вас, партизаны сражаются с оккупантами, им помогает советская власть.
