Летнее солнце притягивалось к лесным вершинам, заливая все вокруг ярким светом. В воздухе витала какая-то непонятная тайна, словно призрак затаился в предвкушении будущего боя. Ночь не наступила, а лишь замолчала природой, ожидая того, что вот-вот разыграется под улыбкой дня....
– Уведи ее Христа ради. Нельзя ей тут!
Андрей подошел к Оксане, стараясь не смотреть на ее мертвого отца. Он взял девушку за руки, стал шептать успокаивающие слова, что отца не вернешь, что надо крепиться, что он любит ее и никогда не оставит. И тут Оксана подняла на Андрея глаза, и он испуганно отшатнулся. В глазах любимой девушки было столько горя и ненависти, что Андрей испугался.
– Ты был с ним там! – с яростью заговорила девушка. – Как ты мог его оставить, ведь это мой отец? Вспомни, как он спас тебя, как он тебя вызволил из беды, а ты… ты оставил его там, и его убили! Ты виноват, что отца убили, из-за тебя все случилось! Он спас тебя, а ты его нет!"
"Старухи принялись истово креститься и шептать молитвы, а Андрей обхватил Оксану, стараясь поднять с пола и вывести на улицу.
Когда Максим услышал голоса, то не сразу понял, откуда они раздаются. Первая мысль была, что он сошел с ума и голоса раздаются в его голове. Нет, мысленно прикрикнул он на себя. Ты не сумасшедший, ты боец, ты еще поборешься с этими Свиридами и Сычами. Мы еще посмотрим, кто кого. Надо просто продержаться, надо дождаться Виктора, а уж он-то что-нибудь придумает.
Шелестов приподнялся на локтях, с трудом превозмогая боль, перевалился на живот и только потом начал вставать. Боль в том месте, где были сломаны ребра, была такой сильной, что встать он не смог, не мог напрягать грудину и живот.
– Если я ошибусь, то не сносить мне головы, Лис, – убеждал этого мужчину Свирид. – Не могу я с ним обойтись так, как с обычным шпионом. Пришло время торговаться.
– Не обязательно пытать, – гудел второй голос. – Его надо сломать. Страх довлеет над этим миром сильнее, чем вера. И ты тоже боишься!
– Только покойники ничего не боятся! – огрызнулся Свирид. – А я еще жить хочу. И времени на раздумья нет совсем, и ошибиться не хочется.
Голоса удалились.
