Летнее солнце притягивалось к лесным вершинам, заливая все вокруг ярким светом. В воздухе витала какая-то непонятная тайна, словно призрак затаился в предвкушении будущего боя. Ночь не наступила, а лишь замолчала природой, ожидая того, что вот-вот разыграется под улыбкой дня....
Прозвучавшее «понимаю толк» прозвучало нелепо и должно было убедить собеседника, что этот немец, хорошо говоривший по-русски, все же допускает ошибки, типичные для иностранцев.
– Маленький вопрос, который я хотел с вами обсудить, Свирид, – снова повторил Сосновский, рассматривая цвет коньяка на свет через рюмку. – Я хотел бы его обсудить с вами наедине. Пусть меня простят ваши помощники.
Свирид помолчал, опустив глаза, потом сделал жест рукой, его помощники, с шумом двигая стулья, поднялись из-за стола и вышли из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
"– Мне бы хотелось сделать что-нибудь для вас лично. Нам с вами еще работать и работать. Война вещь непредсказуемая и капризная. Но наше сотрудничество на сегодняшнем дне не закончится. Подумайте. Может быть, есть какие-то близкие вам люди, которых я смогу вывезти на Запад при наступлении Красной армии.
Свирид улыбнулся лишь уголками губ и развел руками. Как бы заявив: ну что с вами делать, конечно, приму вашу помощь.
– Ну, этот разговор о нашей помощи лично вам – прикрытие главной темы. Разумеется, все обещанное остается в силе, как я и сказал. Мы и впредь будем поддерживать преданных нам людей. Но на самом деле я хотел вас предупредить о другом. Вы должны срочно эвакуировать из вашего штаба в укромное место, желательно в лесах, на какую-нибудь вашу хорошо защищенную базу, всю документацию регионального отделения ОУН.
– Я вас понял, – кивнул Свирид. – Я все сделаю.
